Записки городского сумасшедшего

Все исчезает. За окном зима. Бордовая полоска на обоях и твой портрет растворяются в пожелтевшем от времени узоре. Телевизор с видеокассеты вещает классику с Джоном Холмсом. Посередине комнаты убогий стол и три деревянные табуретки вокруг него. На столе эта дрянь, которую они все так ненавидят.

Видит бог, я держался, сколько мог. Но одиночество стало невыносимым, и сегодня я решился. И прежде чем закончить с этим, я в последний раз захотел увидеть тебя, хоть и обещал и себе, и им, что никогда больше.

И вот все закончилось. Ты ушла. Пришло время уходить и мне.

В другую комнату, где у меня уже все готово.

Наполеон

Так складывались обстоятельства, что я долго не виделся со своими друзьями Юджином и Даниловым. Как это всегда бывает, то работа, то семейные дела, то еще что-то. И уже думал, что нужно бы в какие-то из ближайших выходных встретиться. А тут случился неожиданный повод увидеть их, да так совпало, что сразу обоих.

А повод был такой, что купил я себе новую машину. Хорошую. Старая-то была тоже ничего, но эта лучше. Да и почему, собственно, была? Я ее жене отдал. Так что стали мы жить, можно сказать, как олигархи: у каждого свой автомобиль. Ну, и на другой день после покупки возвращаюсь вечером домой после работы на новой машине и думаю: дай-ка заеду к Юджину, похвастаюсь. Звоню ему. Он дома. Говорю: «Я тут машину купил». Он: «Приезжай, щас посмотрим». Через пять минут я заезжаю во двор его дома, сижу жду.

Выходит он не один, а вместе с Даниловым, и начинают они вдвоем шарить глазами по всему двору, меня не замечая, хотя я стою совсем рядом. Я сигналю, машу рукой из окна. Они увидели. Подходят. Юджин со словами «Нихуя себе!» садится вперед, Данилов назад. Здороваемся.

Юджин произносит одну из своих стандартных фраз, употребляемых в ситуациях, когда нужно выразить восторг:

– Бля… Вован…

Дальше он расспрашивает о характеристиках и рассуждает о том, что в «такой тачке хорошо баб катать», а Данилов, натура более меркантильная, – о стоимости и расходе топлива.

– Давай Данилыча домой отвезем, по дороге и поговорим.

Я звоню Кате, говорю, что мы с ребятами немного прокатимся (чтоб предупредить, что вернусь позже обычного). Юджин гладит кожаную панель:

– Ну чё, Вован, писька растет…

– Так не мальчики уже, – отвечаю.

И мы едем. Спрашиваю, как у них дела.