Записки городского сумасшедшего

«А все с умыслом, все затем, чтобы Ваня потом мог диссертации писать да статьи и в своем НИИ уже в сорок с небольшим стать светилом мирового масштаба…»

Возвращаюсь домой, открываю своим ключом, чего не делаю почти никогда. Наташа выходит в коридор, смотрит на меня и все понимает. Я не спеша раздеваюсь, иду в зал, подхожу к шкафчику с пластинками, нахожу нужную, ставлю на вертушку, сажусь в кресло. Через секунду раздаются первые аккорды композиции для струнного оркестра.

Стриптиз

Приходим мы в прокуренный клуб, дешевую клоаку для пьяного времяпровождения молодежи – студентов или отморозков.

Мы – студенты.

Заправились мы, само собой, заранее. Для таких, как мы, выпивать в клубе – роскошь в то время непозволительная. Сейчас это кажется странным – закидываться до похода в заведение, а тогда – в порядке вещей. Сейчас, если денег нет, просто не идешь никуда и выпиваешь дома или не выпиваешь вообще (невелика потеря). А если уж идешь, то пьешь там, а не заряжаешься загодя или бегаешь в магазин через дорогу за бутылкой водки, чтобы потом заменить на столе заказанную, но уже закончившуюся, на новую, точно такую же, но принесенную из магазина.

Впрочем, этот фокус срабатывал только в кабаках. В клуб с бутылкой не зайдешь: обыскивают на входе. Самое главное было – не нажраться слишком уж сильно, чтобы пройти фейсконтроль – странную и дикую, на мой взгляд, функцию, которая реализуется парочкой стоящих на входе дебилковатых мордоворотов.

Впрочем, функция эта – достойное детище своего времени. Не до конца еще мы стряхнули с себя гниль девяностых, но без них кто знает, что было бы там, внутри. Хотя и с ними получить по роже можно было в два счета: концентрация отморозков была запредельная.

Платим по сто рублей за вход, позволяем двум упырям себя ощупать, протискиваемся внутрь. Нас трое. Я, моя тогдашняя подруга и мой университетский друг Леха. С подругой этой я таскался бог знает зачем. Да вы, конечно, понимаете зачем.

Хотя она была мне, по большому счету, совсем не нужна, и смотрел я, кроме нее, на всех баб подряд.

Но если я только смотрел, то Леха действовал. Вообще я всегда был скромным в отношении женщин и теперь понимаю, что зря. Леха же запросто подходил к понравившейся ему особе и говорил:

– Привет! Пойдем потрахаемся.

«А что, – рассуждал он, – опыт показывает, что девять из десяти посылают, а десятая дает. А тут их вон сколько».