Пляски розовой лошади

– Я же говорю, мы не знаем, – сказал Судьбоносный. – Судя по материалам, там много такого. Есть гоблины и похуже. Но что это – виды, расы, мутации или что-то еще, – мы не знаем.

– А ты чего двух ботаников не позвал? – спросил Проторгуев, имея в виду биолога Заброшенного и социолога Конюхова. – Они бы нам сейчас все рассказали про этих мутантов.

– Да у них какое-то недомогание, – ответил Судьбоносный. – Дудин им что-то прописал и на карантин отправил на всякий случай.

– Перепили, наверное, – предположил Проторгуев и засмеялся.

Судьбоносный оставил эту реплику без внимания и продолжил рассказ о планете К-200:

– Итак, общество у них, как мы поняли, разношерстное. Мы не понимаем, как оно устроено, какая существует иерархия и как эти все расы или виды уживаются при таких различиях. Мы не знаем, развита ли у них торговля и существует ли она вообще. Есть ли там товарно-денежные отношения в нашем понимании. Мы увидели, что у них имеется нечто вроде наших рынков и немного понаблюдали за процессами покупки и продажи товаров – насколько позволяло оборудование.

Опять же, если это вообще покупка и продажа. Нам не удалось понять, ходят у них деньги или принят натуральный обмен. Сверху это выглядит так. Подходит покупатель к продавцу, они разговаривают, совсем недолго, в итоге покупатель или забирает товар и уходит, или уходит без товара. Продавец что-то отмечает на какой-то дощечке. Пока мы не понимаем, что это за дощечка и что он на ней отмечает. Может быть, конечно, все платежи осуществляются путем транзакций.

– Ага, как коммунисты, за трудодни работают, – сказал Проторгуев. – Тот гоблин с бивнями точно коммунист!

– Вполне вероятно, – ответил Судьбоносный. – Может быть, это вообще не платежи, а записи этих самых трудодней. Кто знает? Ну, в целом так. Выглядит это все, конечно, весьма странно, и самая большая сложность как раз в этом. К-200 населяет совсем другое – во всех смыслах – общество.

Судьбоносный сделал паузу и потом еще раз повторил свою мысль:

– Мы понаблюдали за их поведением, общением, культурой, если можно так выразиться, в целом и поняли, что это другое, совершенно другое общество по сравнению с нашим.

– Может быть, более культурное? – предположил Картавый, разглядывая фотографию старичка маленького роста с окровавленным мечом в руке, стоящего около нарубленного на куски тела человекоподобного существа.

– Зависит от того, своих или чужих они так рубят, – сказал Проторгуев.