Гошины штаны

На стенах висело несколько картин, и вообще все выглядело достаточно прилично и вполне подходило для размещения одного-двух десятков человек на время прогулки по реке или доставки к месту отдыха. В спальне была двуспальная кровать, тумбочка и зеркало (уголок женской красоты), в Гошиной комнате размещалась небольшая кровать и тумба с телевизором, музыкальным центром и дисками – исключительно шансоном с такими исполнителями, как Михаил Круг, группы «Бутырка», «Воровайки» и прочими представителями жанра. Другой музыки Гоша не признавал и не слушал.

Другое, считал он, для сопливых баб.

Таким образом, судно, снабженное всем необходимым (тремя комнатами с мебелью, телевизором и шансоном, туалетом, душем), пускай и без особого шику, вполне годилось для постоянного проживания в теплое время года. Зимой же Гоше приходилось арендовать квартиру – самую дешевую, какую только можно, и пережидать в ней холода, как в берлоге, выходя только на смены и ожидая наступления тепла.

Справедливо будет сказать, что не каждый мог бы жить таким образом, и многие бы в такой обстановке заскучали, а иной даже и отчаялся бы.

Да и Гоша, несмотря на все свои особенности, тоже скучал, хотя в этой скуке не всегда даже самому себе признавался. Он влачил такое существование и тосковал по прежним временам, которые прошли безвозвратно, по тем возможностям, какие у него были, по своему положению и влиянию. И никак он не мог понять, отчего вдруг так резко все изменилось, буквально в один миг. И от этого ему было тошно.

Гоша всю жизнь, с самой молодости, исповедовал свою идеологию «настоящего мужика» и закономерно пришел к тому, что имел: отслужил в армии, о чем постоянно и с удовольствием вспоминал; вырастил сына, которым теперь особенно гордился за то, что тот сел тюрьму; сделал счастливыми (как он думал) пятерых женщин и сейчас радовал шестую, особенно по ночам, раскачивая вместе с ней кровать и все свое судно; выпивал, и много, но не стал алкоголиком; вид имел здоровый, лицо суровое, был близок с природой, книги читал нужные, музыку слушал правильную и работу имел настоящую – охранником.

А потому вроде бы и жаловаться ему было не на что.

Но так было не всегда. Не всегда он служил охранником, не всегда зарабатывал тем, что сдавал всяким «соплякам» и «придуркам» в аренду свой корабль, не всегда общался с каким-то Дыриным, к которому раньше бы и на версту не подошел, и не всегда его существование было таким безрадостным.