Хтонь

Похоже?

7

Чертовка соскочила с подлокотника и возмущенно уставилась на Николая.

– Ты на что намекаешь, патлатый?! Хочешь сказать, что я тут как-то замешана? Да я по жизни пацифистка, мне война как крест в горле! Это ты – солдат Светлого воинства, а я – мирный обыватель, мирняк, как у вас говорят. Мне разборки Князей глубоко фиолетовы, я могла бы и дальше с тобой дружить, если бы ты был, как я, гражданским. Но ты же солдафон, ты сам всё порушишь, сам со мной порвёшь. И ты же меня ещё в чём-то обвиняешь!

– Почему это я сам всё порушу? – спросил Николай, ошарашенный столь мощным отпором.

Чертовка пожала плечами.

– Ты же бывший офицер, должен знать, как работает военная пропаганда. Тебе промоют мозг, убедят, что хороших чертей не бывает, что все черти – враги, подлежащие немедленному уничтожению. А во время войны любой контакт с врагом – предательство, причём, даже не Родины, но всего человечества. Ты готов к тому, что тебя объявят предателем?

– Но нет же ещё никакой войны, – возразил Николай.

Бестия посмотрела на него с нескрываемым сожалением.

– Поп, ты же не совсем тупой. Ты же видел – хтонь прорвалась. Значит, война неизбежна.

– Потому что пропаганда уже опустилась до людоедства? – спросил Николай, вспомнив подпись под фотографией.

– Если бы. Воевать будут, потому что Чёрный Князь искусственно изменил процентное распределение греховности. Экономические интересы, ничего личного. Хотя обе стороны, конечно, обставят это как войну за свои идеалы.

– А как же иначе? – удивился Николай.

– Ну да, конечно, – кивнула Бестия, – если речь о людях, то коллективная ответственность – это нацизм и мракобесие. А если о чертях – то пожалуйста, чеши всех под одну гребёнку! А мы, между прочим, все разные, как и люди. Это тебе в голову не приходило? Я что, по-твоему – великое зло? Так давай, замочи меня! Где твоя святая вода?

– Ты нет, – смутился Николай, – наверное, нет.

Чертовка презрительно скривила мордочку.

– Знаешь, на кого ты сейчас похож? На черносотенца, заявляющего: «Я не антисемит, у меня даже есть друзья-евреи».

– Ну извини, – сказал Николай. – Мне нужно время, чтобы во всём разобраться. Всё слишком сложно.

– А никто и не обещал, что будет просто, – фыркнула Бестия.

Николай надолго задумался. Потом сказал:

– И всё-таки, по поводу Хайдеггера – объясни как-нибудь эти аналогии.