Хтонь

Это прорыв хтони, и довольно мощный. А хуже всего, что этим дело не ограничится. Скоро весь мир начнёт лихорадить.

– А ты можешь сказать, где будет следующий выброс? – спросил Николай.

– Догадайся с трёх раз, – ответила чертовка, – где тоньше всего, там и будет рваться. Так всегда бывает.

Она потянулась к клавиатуре и закрыла окно с фотографией.

– Кстати, а почему ты назвал эту копипасту жутью? Всё ведь давно к этому шло, столько звоночков было – только слепой бы не заметил.

– От этого она не перестаёт быть жутью, – ответил Николай.

– Вот сразу видно, что ты не философ, – вздохнула Бестия. – А когда я заходила на огонёк к геру Хайдеггеру, мы с ним все эти феномены по полочкам разложили. Страх – то, что чувствуют перед уже известным, жуть – перед неизвестным, ужас – перед внезапным неизвестным.

– Постой, постой! – перебил её Николай. – Какой, на хер, гер? Ты же говорила, что ещё девочка. Или это в другом смысле?

– Фу! – сморщилась чертовка. – У вас, людей, только одно на уме! Даже ваше высокое искусство – всего лишь сакрализации места, «где исход находит метаболический процесс».

Николай в испуге замахал руками.

– Нет, что ты, не надо!!!

– Зассал, – удовлетворённо заметила Бестия, – а напрасно. Нечего было бояться, ничего бы ты там не увидел. Нет у нас первичных половых, а вторичных – там паче.

– Я не это имел в виду, – смутился Николай.

– А что же?

– Ну, не знаю. Какую-то женскую инициацию, когда девочка-бесёнок кончается и начинается женщина-бесовка. У вас же есть что-то подобное?

Бестия презрительно дёрнула плечом.

– Зачем? Это людям надо, чтобы кто-то взрослый тряхнул за шиворот и сказал: «Всё, детство закончилось, ты уже не мальчик, ты мужчина; иди работать или воевать». А нам это не нужно, мы сами всё про себя знаем.

– И что ты про себя знаешь? – спросил Николай.

– Что я ещё подросток.

Николай задумчиво почесал бороду.

– А скажи, подросток, после твоего бывшего…

– Мартина?

– Да, его самого. После него у тебя кто-нибудь был?

– Барышням таких вопросов не задают!

– А серьёзно?

Чертовка нахмурилась.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– А сама не догадываешься? Сложи два и два, построй логическую цепочку. Тридцатые годы – Хайдеггер – ты – прорыв хтони. А теперь: наше время – я – ты – прорыв хтони.