Калиакрия (Собрание сочинений)

Пока Хассан-бей был в море, в Константинополе решили еще больше усилить флот и ввели новую должность – командующего флотом на Черном море, отдав ее трехбунчужному паше Бекир-бею, отец которого в свое время тоже был капудан-пашою. Новопожалованного Бекир-пашу принял визирь, «который… почтил его обыкновенной лошадью с убором» и повелел немедля направиться в Черное море.

– Пора вернуть единоверный Кырым! Не надо бояться схватки с московитами, так, как доподлинно известно, что нас поддержит король шведский! Московитов можно запугать одним приготовлением к войне, тогда они все вернут и без кровопролития! Чернь в нищих кварталах Константинополя также требовала войны и дележа будущего награбленного добра, в противном случае грозя свержением султана.

Более осторожные члены Дивана сетовали:

– Аллах лишил реис-эфенди и его приспешников остатков разума! Казна пуста, а войско вот-вот разбежится!

Что касается султана, то он пребывал в больших сомнениях и ждал знака свыше.

«Тамошнее министерство разделилось на две партии, – писал в те дни один из современников, – одна желает продолжать войну, а другая требует мира.

В июле возобновились переговоры между российским полномочным министром Яковом Ивановичем Булгаковым и реис-эфенди.

– Мы строго соблюдаем все мирные трактаты и не помышляем о войне! – честно заявил Булкаков.

Яков Иванович Булгаков

– Мы тоже молимся за мирные дни под солнцем! – цокал языком Нишаджи Сулейман-эфенди.

– Какие же? – удивился Булгаков. – Кажется, мы ничего не нарушаем!

– Вы обязаны выдать союзного вам молдавского господаря Маврокордато и сменить там вице-консула, который нам не нравится. Как посол, вы не имеете права больше давать убежище сбегающим к вам русским невольникам. Отныне запрещается вывозить на судах из Порты масло, пшено и мыло. Кроем этого султан должен иметь своих консулов в Крыму, а кроме всего прочего, вы должны отступиться от царя Ираклия, как подданного Порты и нарушающего тишину в Грузии и Азербайджане.

– Не многовато ли! – невольно вырвалось у Булгакова.

На выполнение этих неимоверных требований Порта давала какой-то месяц. Столь малый срок был не реален даже для того, чтобы претензии были доставлены в Петербург, там обсуждены и отписанный ответ достиг берегов Босфора.

Выслушав реис-эфенди, Булгаков, как гласят исторические хроники «отвечать отказался, вызвав неприкрытую ярость».