Маракуда

– Я принес то, что вы просили, сеньор Гонсалес, – монах Люк, как звали этого пройдоху, закрыл за собой дверь на засов. Он словно боялся, что их подслушают и о тайне, которую он собрался тут поведать, узнает еще кто-нибудь. Шлепая босыми ногами по грязному полу, монах подошел к кабальеро[30 - Кабальеро – испанский дворянин.] и протянул свернутый пергамент. – Вот! – сказал он и замер в ожидании похвалы и платы.

Пружины застонали, и Гонсалес сел на кровать.

Тень от его фигуры упала на стену, увеличивая крючковатый нос и усы до гигантских размеров.

Выставив руку, взял свиток и поднес к своему длинному носу, ноздри сошлись – и он вдохнул в себя принесенные запахи. Блеск перстней на пальцах заставил монаха зажмуриться и отвести взгляд, дабы не искушать себя сребролюбием[31 - Сребролюбие – один из видов греха: любовь к деньгам; жадность, порождаемая завистью.].

– Действительно, старинный. – Гонсалес сдул пыль и улыбнулся. – Пахнет древесной корой, сыростью и мышами. Где он хранился?

– В монастыре Святого Себастьяна, – монах подобострастно сложил руки на груди.

– Это оригинал?

– Дон Гонсалес может гневаться на меня, но я тут ни при чём. Это копия.

– А где оригинал?

– Большое несчастье случилось с ним. Он сгорел во время пожара несколько лет назад. Но, к великой радости моего господина, то бишь вашей светлости, за полгода до этого с оригинала сделали три списка. Это один из них.

Еще раз скрипнули пружины, тень качнулась и по стене подплыла к столу.

Гонсалес раскатал свиток по столешнице и, придерживая руками, склонился над ним.

– Покажи.

Монах подошел, стал рядом и запыхтел, пытаясь сориентироваться. Через некоторое время он ткнул пальцем на стыке границ Бразилии и Британской Гвианы[32 - Британская Гвиана – так до 1966 г. называлась республика Гайана.].

– Здесь!

– Ты уверен? – в голосе Гонсалеса зазвенел металл.

– Это то самое озеро, о котором писал храбрый идальго Мигель Моралес. С его рукописи достопочтенный монах падре[33 - Падре – священник в Италии, Испании, Португалии и Южной Америке.

То же самое, что «отец», «батюшка» в православии.] Бортоломео Лозано снял копию и составил карту. И вот она перед вами, мой сеньор.

– Смотри, монах, если ты обманул меня и принес фальшивку, я засушу твою жирную тушу и повешу на городской площади на всеобщее обозрение.

– Чтоб меня лишили прихода, если я вас обманул, господин! Это та самая карта, которую вы искали.

– Хорошо! Я поверю тебе.