Вор

Помогая Стейси раздеться, Роман, не в силах оторваться от ее антагонии, едва не свернул себе шею. Скинув шубку, Тигси беззаботно упала на диван, конструкция которого не предусматривала существование столь коротких юбок, и, сложив ноги бутылочкой, оставила для уж совсем слепых просвет со спасительным маячком кружевных трусиков.

Заметив немигающий взор хозяина, гость почти силой увлек того на кухню.

– А вы, молодой человек, позабыли о нашем уговоре.

– Шайба… – очнулся Башмак, вырвавшись из невидимых горгоновских пут, – … ты что, с Луны свалился?

– Судя по твоим пересохшим губам и треснувшему голосу, скорее уж из пекла, – торжественно изрек Григорий, вращая глазами.

 – Впрочем…

Он ловко вытянул из пакета пузатую бутылку и улыбнулся:

– Теперь считай, что с Луны. «Картон-Шарлемань».

– Помню-помню: богиня Луны, дарящая через посланника волшебную росу. Сейчас принесу бокалы. Граненые, – съязвил Роман.

В гостиной царило полное падение нравов. Макар, еще десять минут назад жаловавшийся на апатию и усталость, ненасытным сатиром кружил около черноволосой нимфы, опрометчиво, все дальше и дальше, вторгаясь в стигийские топи.

Безобидная Стейси забавлялась с Луней. Находчивый шалопай без перерыва сыпал анекдотами, а девушка щедро одаривала его жемчужинами звонкого смеха, рассыпая их вокруг занимательного весельчака. От Башмака не ускользнул жест, которым блонда отвергла притязания на большее, когда Луня попытался накрыть ее оголенное бедро загребущей лапой. Почувствовав первые признаки знакомого остолбенения, Роман спешно покинул залу.

Долгий разговор ежечасно прерывался выходками капризной Тигси. Лукавая чернявка вплывала в акваторию кухни, запрыгивала на колени Григория и, обхватив ручками его шею, посылала в Романа игривые импульсы. Продуманный как страус, Башмак, спасаясь от колдовских чар, зарывал взгляд в бутылку, на что гостья обиженно реагировала:

– Папуся, в этом доме меня не рады видеть?

– Что ты, деточка? Просто Роман Семенович дал обет целомудрия.

– Фи… Как глупо. Тогда пошла. Вуаля! – вставала Тигси.

– Иди, иди, моя цыпочка бесценная, – шлепая по упругой попке, «папуся» отпускал сокровище к ребятам.

– С ума сошел, какой обет?! – выдавил Башмак, втянув оставшийся после гурии райский аромат.

– Хочешь, чтобы я поднял в твоей провинции прибыльное дело – остепенись. Мне нужен помощник с трезвостью язвенника и благоразумием импотента, а рядом с ней ты забудешь все на свете.