Власть долга

– Юрай и после смерти страшится меня и хочет убежать, – негромко произнес старик, и сыновья за спиной громко расхохотались.

Черноволосый с проседью воин вышел вперед и вытолкнул носком расшитого сапога беспокойную голову из кучи других. Предсмертная гримаса исказила черты лица покойного, но и сейчас в нем без труда угадывались родственные черты всех четверых: отца и сыновей.

– Рассказывай, – приказал старик, и вестник поднял голову.

– Он увел нас, железносердный. Увел со своими ближниками нас к заходу, а кочевье тронулось, ушло к границе.

– К Арзрату?! – выкрикнул один из сыновей.

– Так, великий. Но я разделил отряд. Словили всех…

– Хорошо, – слегка кивнул старик, и посланец вновь зарылся в траву.

– Значит, с байстрючьим родом покончено… – Черноволосый вновь пнул голову.

– Великий… – просипел посланец. Все взгляды обратились к нему. – Род младшей жены – он кочевал у границы… В самых захудалых землях – мы добрались и дотуда… Но они прознали о твоей воле, железносердный, и ушли.

– Куда?! – вновь выкрикнул нетерпеливый.

– В Арзрат… – прошептал посланец. – Они… давно вели дела с Арной… И даже сына отправили учиться…

– Учиться? Учиться сыну степей в Империи?

– У Юрая есть еще один сын? – Черноволосый выхватил саблю.

– Он удалил от себя младшую жену… Уже много лет, и мы не знали… Его зовут Юркхи… – просвистела сабля, и отсеченная голова гонца с худой вестью отлетела к привезенным трофеям. Обезглавленное тело, орошая холм кровью, покатилось со склона.

На лице старика не дрогнул ни один мускул. Он отвернулся и вновь обратил глаза к небу. Кречет вдруг прянул вниз. Из мертвой рощи, гневно стрекоча, вылетела длиннохвостая сорока. Кречет пал на нее и сбил наземь. Придавив когтистой лапой, охотник терзал добычу.

Старик улыбнулся и хлопнул в ладоши. Удачная охота небесного хищника оживила безмолвную статую. Старик легко поднялся с циновки, словно не сидел на ней, скрестив ноги, с самого рассвета.

– Пришло время старых легенд! Лакасы будут достойны славы предков! Как встарь, крылатая беда идет на Арну, а мы пойдем следом.

Стоило старику вскочить, как сыновья, напротив, опустились на одно колено.

– Сын, – промолвил великий хан, и черноволосый, любитель отрубленных голов, поднял глаза. – Юнасай! Отсеки ненужную ветвь. Кровь лакасов – не вода.