Элирм VII

Стало быть, это скорее плюс, чем минус. Среди участников рейда было мало тех, кто предпочел обвешаться артефактами с головы до ног, тем самым выставляя их на всеобщее обозрение. Исключение составили разве что Аполло, Глас, да и еще парочка. Электра и Черный Астрал. Причем оба были из группы дваргийского «панка». Самого опытного искателя приключений в нашей тусовке.

Разумеется, Гундахар тоже был в числе опытных рейдеров «подземелий», однако и он уступал Кэрту пару позиций. Просто потому, что во времена своей молодости был слишком занят Восстанием Титанов.

А затем и вовсе просидел в заточении три с половиной тысячи лет. Считай, дал остальным грандиозную фору.

– К слову, это была первая плохая новость, – продолжил игв.

– А вторая?

– Смертельная грызня отменяется – нас разбросало.

Оно и видно. Кроме меня и генерала в помещении никого не было. Как и не было за его пределами. В примыкающем коридоре, тускло освещаемом десятком свечей. Сальных, судя по копоти.

– Разве это плохо? – спросил я.

– Смотря для кого. Лично я бы предпочел обнулить Беларов и Малькольма сразу на входе. После чего поразмышлял на тему того, как навсегда избавиться от Амона Гёта при условии, что трогать его мы не можем. Как по мне, это гораздо лучше того, что нам теперь уготовано: бесконечно озираться по сторонам, ползая в утробе титана.

– Думаешь, мы внутри Диедарниса?

– А ты разве не чуешь?

– Что именно? Аромат сельского туалета?

– У акул нет мочевыводящих путей, – пояснил Гундахар.

 – Урина впитывается в мясо и выходит из тела сквозь кожу. Вот этот ублюдок и смердит ссаными тряпками. Да и к тому же кишит паразитами. Гребаный киборг.

На последней фразе генерал отошел к стене и принялся вспарывать мечом гнойные пузыри. Я, тем временем, решил осмотреться повторно.

Клапаны, вентили, резервуары высокого давления. Вырванные из потолка и стен связки проводов с болтающимися на концах реостатами. Пустые разъемы под инвольтационные батареи. Поросшие плотью адаптивные рамы и ветвящиеся нити сосудов, больше напоминающие гофрированные шланги.

Как и прочие механические детали, тесно переплетенные с живой материей.

Обернувшись, позади себя я обнаружил с десяток прожекторов. Пыльные, грязные, навеки лишенные питания, они стояли вблизи стального монолита. Точнее – покрытого белесой коростой лезвия гарпуна, что когда-то давно пробил толстую шкуру и, рассекая мясо, забурился глубоко в тело мегалодона.