Элирм VI

– Ты о чем?

– Жизнь, полная насилия, насилием и заканчивается. И если у вас с многоуважаемым танком к этому прослеживаются явные наклонности, то лично я в душе пацифист. Моё дело – это конкурсы красоты, падшие женщины и беседы с бабульками о финансовых пирамидах. А бесконечно харкать кровью и разгребать непослушными руками кучи песка меня раздражает. Как и пытаться доказать свою крутизну древним вампирам. Не для того моя роза росла, знаете ли.

Я выхватил у Эстира бутылку.

– Пожалуй, за это стоит выпить.

За великого провидца и его розу!

– А знаете, что раздражает меня? – дернул щекой Герман. – То, что сколь сильными мы бы ни становились, Гундахар всегда найдет способ, как превратить нас в побитых щенков. Жалобно скулящих непутевых идиотов. Да еще и подвергающихся бесконечным насмешкам.

– Есть только один способ избежать критики, – прогудело сбоку. – Ничего не делайте, ничего не говорите и будьте никем.

– Цитата Аристотеля? – улыбнулся Глас.

Генерал отвлекся от книги и грозно посмотрел на шамана.

– Нет. Моя. Потому как в отличие от тебя, я думаю своими мозгами. И никогда не повторяю фразы неизвестных тупиц.

– Что ж, спорить не буду.

– Сделаешь всем одолжение.

Делегировав полномочия спарринг-партнера, Гундахар восседал в королевского вида кресле под сенью выращенного братьями-друидами драконова дерева и вальяжно перелистывал очередной фолиант.

Пожалуй, всем своим внешним видом и манерами он напоминал нам криминального авторитета, только что вернувшегося после долгой отсидки.

Элегантный кашемировый шарф, сапоги из кожи небесного ската, подушка под поясницу, а также приставной столик с прохладительными напитками и набившими всем оскомину зунгуфскими деликатесами, вокруг которого деловито курсировал Хангвил.

В своих новых владениях рыцарь смерти себя вел словно царь и ни в чем себе не отказывал. Более того, вскоре мы поняли, что его давние соратники были для генерала не друзьями, а скорее подчиненными. Он не спрашивал их и ни о чем не просил, а отдавал приказы.

Держал на куда большей дистанции, чем каждого из нас по отдельности, включая Мозеса. Что, в свою очередь, говорило о многом. Видимо старый игв действительно проникся к нам огромной симпатией, хоть и пытался это всячески скрыть.

– И все равно. Меня это сильно удручает… и бесит… – продолжал сокрушаться Герман.

– Тебя тренируют лучшие, болван. И как ни постыдно мне это признавать, но вы уже на порядок превосходите большинство воинов Вергилия.