Элирм IV

Перед ним стоял человек. На вид лет пятидесяти. Усталое лицо, покрасневшие глаза и линии геометрических татуировок на шее, выглядывающие из-под пиджака белоснежного костюма.

– А ты еще кто? – наконечник стрелы нацелился незнакомцу в сердце. – Чего надо?

– Р-р-р! – грозно зарычал старый пёс.

– Покой. Принятие. Благоговение. Радушие. Единение. Отзывчивость. Гуманность. Верность…

Мужчина в костюме произносил слова словно заклинания. И что странно, но они работали. Не прошло и пары секунд, прежде чем морщины на лбу охотника разгладились и его лицо озарила доброжелательная улыбка.

– Прошу, присаживайся, – охотник торопливо снял с себя шубу, сложил её пополам и постелил на землю возле костра. – Ты голоден? Я подстрелил вчера тройку рябчиков. Мяса, к сожалению, с гулькин нос, но на завтрак, думаю, хватит. Есть еще краюшка хлеба, пара яиц и с полфляги мёда.

– Не стоит беспокоиться, добрый путник, – улыбнулся Окрус. – Меня здесь нет. То, что ты видишь – лишь проекция.

Охотник смутился, застыв с наполовину расстегнутой сумкой.

– Так где же ты? Настоящий…

– Рядом. Показать?

– Да.

– Тогда пошли.

Окрус развернулся и направился в сторону тропинки, ведущей к отвесному обрыву. Они находились на холме. Чуть выше – статуя гигантского волка Килгора, титана, по силе не уступающего самому Аргентавису, а ниже – живописный вид на один из Котлов, в честь которых и назвали деревню.

По сути, это были огромные кратеры. Километров по тридцать в диаметре и целиком поросшие буйной растительностью.

В них было тепло. Зачастую бурлящие под землей горячие источники вырывались из недр на поверхность и, испаряясь, окутывали Котлы облаками густого тумана. Поэтому их и называли «Белыми». Но сейчас тумана не было. Как и зверей. Даже отсюда охотник заметил подозрительное отсутствие жизни, как будто бы все обитатели кратера разом исчезли.

– Хороший… хороший… – остановившись возле края обрыва, Окрус опустился перед псом на колени и принялся ласково чесать его за ушами. – Красавец… И никакой ты не трутень.

Ты – ветеран. Старый, уставший, но сердце при этом как у медведя.

Тёмный бог прислонил ухо к косматому боку. Казалось, его абсолютно не волновало, что изгвазданная в грязи шкура пачкает его белоснежный костюм, а запах намоченной дождем шерсти оставляет желать лучшего.

– Да, его дух силён, – улыбнулся Окрус, продолжая поглаживать пса. – Ты рано списываешь его со счетов, дорогой Терек. Этот зверь по-прежнему способен на многое.