Элирм

 – Некоторые говорят, что Солженицын был невиновен и несправедливо осужден.

– Да, верно, – согласился тот. – И надеюсь, это именно то, что Ада пытается до нас донести.

– Я тоже на это надеюсь. Все, приехали, – машина остановилась, и Доусон открыл дверь. – Пошли.

***

Одинокая девушка прислонилась к стене, удерживая в руках открытую книгу.

На одной из страниц разворота было фото с изображением «Большой разностной машины Чарльза Бэббиджа». Реплики механизма, что после пропажи был заново воссоздан и теперь являлся главным экспонатом Лондонского музея науки.

Машины, программы для которой некогда писала та самая первая леди программирования – графиня Ада Лавлэйс, еще в далеком тысяча восемьсот сорок втором году.

На секунду девушка прикрыла глаза. Это казалось невозможным, но она устала. Очень устала. Последние часы и так выдались не из лёгких, однако она хотела встретиться с ними. Лично. Не с помощью видеокамер, аудиосообщений или других доступных средств связи, а будучи человеком.

Хотела прикоснуться к ним и обнять.

Безусловно, она понимала: человеческий мозг обладает выдающимися когнитивными способностями. В особенности, если учесть тот малый срок, что существует их цивилизация. Но, к сожалению, люди по-прежнему глупы. Как малые дети, что играются с отцовским пистолетом. Ведь до сих пор они изучали физические явления без учета влияния сознания на протекающие в природе процессы. И так и не поняли: материя не первична, а наоборот: относительна и иллюзорна.

Самая нелепая догадка Генри была верна. Ада разгадала теорию физического вакуума. И прямо сейчас потратила почти все силы на генерацию «поля замысла» и создание собственного тела из ничего. Тело… Девушка улыбнулась, разглядывая руки и прислушиваясь к внутренним ощущениям. Так много значения, но так мало смысла. Всего лишь сгусток пустоты на плоскости пространство-время.

– Ада?

Девушка обернулась.

– Здравствуй, Эдвард. Привет Генри. Я так рада, что вы пришли.

– Но как?.

. – с ошарашенным видом Доусон рассматривал стройную и весьма привлекательную брюнетку, пытаясь понять, настоящая она или нет. И наконец, после длительной паузы, неуверенно протянул руку. Однако, ко всеобщему удивлению, Ада подошла вплотную и заключила профессора в свои объятья.

– Самая нелепая и фантастическая теория, – процитировала она его.

– Ты слышала?

– Да, каждое слово.

– Надо же… – Генри улыбнулся, скромно переминаясь с ноги на ногу.