Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник)

Внизу помог девчатам одеться, сам накинул и застегнул пальто, не забыв буденовку, и, держа в одной руке тюк с вещами, толкнул тяжелую дверь. На крыльце с большими колоннами я вдохнул полной грудью и, осмотревшись, сказал:

– Ну что? Ведите меня. Показывайте, где мой новый дом.

– Не новый. Ты там уже жил с нами. Целый год, – вздохнула Аля. – Только ты этого не помнишь. Жаль.

Мусора и грязи на дороге хватало. Конский навоз устилал брусчатку сантиметровым слоем дурно пахнущей жижи, но весенние ручейки, что текли по улицам, смывали ее.

Шли мы довольно долго, пока не вышли к домам старинной постройки. Трехкомнатная квартира Ивановых находилась в трехэтажном здании, что занимали семьи командиров и политработников Красной Армии.

Когда мы свернули во дворы – вход был оттуда, – нам навстречу попалась стайка ребятишек, которые, хором поздоровавшись, долго смотрели нам вслед, перешептываясь. Детишки явно были из семей командиров, говорили на чистом русском и носили пионерские галстуки.

Мне вот пришлось довольно трудно.

Я знал, что наша квартира располагалась на втором этаже, на одной площадке с квартирой батальонного комиссара Ефремова.

У входа дворник долбил лед и отбрасывал крупные льдины в сторону, расчищая площадку перед подъездом. Там уже были проброшены такие же доски, как и у госпиталя. Весна, грязь, слякоть и сырость.

– Здравствуйте, дядь Жень, – хором поздоровались с дворником сводные сестренки.

Тот, опершись о лопату и улыбаясь в усы, с интересом посмотрел на нас. Кроме усов он имел аккуратно подстриженную бородку. Одним словом, типичный дворник, в кожаном переднике, чтобы не забрызгаться.

– И вам не хворать… Что, тезка, уже вылечили?

Последний вопрос адресовался мне, поэтому пришлось отвечать:

– Да вроде как.

– Что, память не вернулась?

– Еще нет, – нехотя ответил я.

– Ну, дай-то бог вернется.

«Где он был, когда нас убивали?!» – с колыхнувшейся в душе ненавистью подумал я.

Поднявшись на второй этаж по деревянной лестнице, я взял у Али ключ и, пощелкав врезанным замком, открыл дверь. Девчонки первые втиснулись в прохожую и, пыхтя, принялись снимать обувь и верхнюю одежду, поэтому пришлось подождать, пока они закончат.

Раздевшись и разувшись, я на миг остановился, разглядывая ряд тапочек.