Ганфайтер

Спрыгнув на землю и немного походив босыми ногами по примятой тёплой травке, я присел на небольшую лавку, что стояла у фургона, и, потянувшись за первым сапогом, сказал:

– Не понимаю я вас, ранних пташек, как можно вставать в такую рань?

– Восемь утра, по-твоему, это рано, любимый? – спросила меня проходящая мимо Мэри.

– Для нас, сов, это рань ранняя, – ответил я, послав ей воздушный поцелуй, после чего направился к заднему борту, где был закреплён жестяной умывальник. За время путешествия я сделал наш фургон многофункциональным.

После завтрака я один отправился к судье. Меня вызвали к нему на десять часов утра в качестве потерпевшего.

Подъехав к мэрии, где находился офис судьи, я привязал коня рядом с другими и спокойно направился ко входу, с удовольствием поправляя ворот отстиранной рубахи. Я вообще был во всём свежем, постиранном, так что шёл, сверкая патронами на ремне. Даже непривычно. Во время путешествия было как-то не до стирок. Нет, они были, конечно, но я не сказал бы, что часто, не до того было.

Неподалёку от входа, где курили два судебных маршала, стояла пятёрка хорошо вооружённых ковбоев, с теми самыми красными шарфами. Догадаться было не трудно, что это отличительный знак людей Хоткинса.

«Ага, значит, папашка уже тут, ну-ну», – подумал я, мельком осмотрев компанию.

Соперников среди них у меня не было. Стрелков из револьвера можно сразу отличить по движениям и взгляду. Именно так я определил, что Харрисон – такой же ганфайтер, как и я.

До них было метров пятнадцать, и я, остановившись, пристально посмотрел на ковбоя, уже прикидывая, как буду их валить, так на всякий случай – что-то не нравилось мне, как парень, что смотрел на меня, отвернулся и заговорил с одним из своих.

Ещё раз окинув их пристальным взглядом, я приветливо кивнул маршалам и, открыв дверь, вошёл в фойе.

Меня уже ждали, и секретарь немедленно провёл меня в кабинет судьи. В кабинете было многолюдно. Кроме судьи, пожилого сухопарого мужчины болезненного вида, я заметил шерифа, Тома Ларкинса и троих мужчин, в одном из которых сразу определил Хоткинса, родственные черты не скроешь.

– Мистер Маккена? – спросил у меня судья.

Обернувшись к нему, я согласно кивнул головой, ответив:

– Точно, сэр.