Ганфайтер

Хоткинс, вскочив на ноги и сатанея от такой предъявы, пользуясь тем, что людей у него в три раза больше, чем представителей закона и свидетелей с пострадавшим, орал, брызгая слюной:

– … вы за это поплатитесь, шериф, мой отец входит в совет города и является самым крупным землевладельцем во всём штате Теннеси…

Мне это быстро надоело и, пользуясь тем, что шериф не успел открыть рот, чтобы отдать приказ на арест, я хмуро сказал:

– Не прикрывай спиной отца свои делишки. Натворил, так будь добр ответить.

– А ты ещё кто такой? – посмотрев на меня налитыми кровью глазами, спросил парень.

«Золотая молодежь в действии», – мысленно вздохнул я.

– Хозяин коня, что ты украл… конокрад.

– Что-о-о?! Никто не назовет Джима Хоткинса конокрадом! – снова взбесился тот.

– Я только что назвал, – напомнил я ему, положив ладонь на рукоятку «кольта».

– Не стоит, Джим, он стрелок, – спокойно сказал Харрисон, глядя мне прямо в глаза. Из Хоткинса как будто выпустили воздух.

Выхватив «кольт», я навёл его на Харрисона и спросил у шерифа:

– Сэр, а за взятие преступника мне причитается награда, если при этом присутствуют представители закона?

– Нет, – ответил шериф слегка удивлённым голосом, но потом он, видимо, вспомнил, где видел этого типа, и воскликнул: – Харрисон!

– Тогда сами его и берите, – сказал я, убирая «кольт» в кобуру и обращаясь уже к Харрисону: – Встретимся в следующий раз, ушлёпок.

Дробовики, что держали помощники шерифа, были направлены на сидящих дружков Хоткинса, пока шериф лично надевал на него наручники.

– На твоём месте, парень, я бы бежал отсюда как можно быстрее… Хоткинс-старший обид не прощает.

– Утрётся, – ответил я безразлично.

– На выход, – скомандовал один из помощников.

– Шериф, когда их вешать будут? – спросил я.

– Завтра их отправят к судье, как он решит.

При этих словах оба арестованных захохотали. Задумчиво посмотрев на весельчаков, я сказал:

– Если судья их освободит, то я приду к нему требовать компенсацию, и будьте уверены, я её получу.

Утром меня разбудил поцелуй жены, потом ещё один. Ответив, я широко зевнул и спросил, открывая глаза:

– Что, вставать уже?

– Вставай, соня, завтрак готов, – сказала Агнесса, отходя от меня.

Выглянув из фургона, я осмотрелся. Караван уже давно проснулся, и сейчас те, кто ещё не успел разъехаться, занимались утренними делами.