Дитё

Пираты, понятное дело, не собирались оставлять свидетелей и, расчехлив небольшую пушку на носу, открыли по буксиру огонь.

– Нам сразу пластырь сорвало, и вода пошла в машинное отделение. Старпом повернул штурвал к берегу. Едва успели доползти. В берег ткнулись на оставшейся скорости, уже когда корма стала скрываться под водой…

Дальше под непрерывным орудийным огнем они и смогли уйти в ближайшие мангровые заросли деревьев, теряя на ходу людей.

– …четверых потеряли. И Марину Васильевну убили, когда по пляжу бежали, – вздохнул Слава.

– Какие-то у вас прям мексиканские страсти. Пираты, бой, погибающее судно, жертвы пиратов, – покачал я головой сочувствующе.

– Вы издеваетесь? – спросил меня боцман, нахмурив брови.

– Да ни дай боже, – сразу же открестился я. – Просто сочувствие проявляю. И кстати, пора нам спросить, кто они и сколько их, – добавил я, доставая нож и склоняясь над главарем.

– Ну что, болезный, плечико бо-бо? – спросил я у главаря, который тупо смотрел на меня, явно пребывая в болевом шоке.

– Ум-м-м! – замычал он, получив пинок по ране.

– Не хочет говорить, – развел я руками, поворачиваясь к морякам.

– Раненый он, из-за этого не может, – ответил боцман, посмотрев на нож в моей руке.

Мельком глянув на нож, я убрал его в ножны и, посмотрев на оставшееся оружие, предложил:

– А почему бы вам не сходить за остальными, пока я вас тут жду?

– Да, надо привести остальных, – согласно кивнул боцман и добавил, повернувшись к Славику: – Беги к Владимировичу, объяснишь ситуацию.

– Ну, вообще-то я рассчитывал, что вы пойдете оба, – мягко намекнул я.

– Я останусь, Слава сходит, – достаточно твердо ответил боцман.

Мне пришлось только развести руками, подумав: «Ну как хочешь, сам напросился!»

Помахав вслед быстро уходящему Славику и бросив на боцмана быстрый взгляд, только покачал головой. «Вот служака подозрительный, все он хочет под контролем держать!» – подумал я беззлобно.

– Приступим к допросу, – сказал я, улыбнувшись боцману самой доброй улыбкой.

Боцман на это только пожал плечами, подходя поближе. Он явно сам хотел допрашивать. Сделав шаг назад, я предоставил ему эту возможность, напомнив:

– Он быстро истекает кровью, нужно торопиться.

«Боцман явно никогда не был в подобных ситуациях, вон как морщится. О, он что, его перевязывать собрался?!»

– Извините, как вас, а то запамятовал? – спросил я.

– Кирилл Васильевич, – хмуро сказал боцман, явно не испытывая радости от попытки допроса.