Дитё

– Хорошо, не буду! – криво усмехнулся гость и, подтянув штаны на коленях, аккуратно сел на один из стульев.

– Что вы хотите… майор? – с заметной заминкой спросил гость. Как только он назвал мое звание из прошлого, или, вернее, будущего, заложники встрепенулись.

– Что я хочу? – переспросил я, быстро обдумывая ситуацию. Гость неявно дал понять, что заложники для него ничего не значат, это плохо, очень плохо! – Да я хотел спокойно жить и детей растить, а не шляться по вашей сраной стране, так что то, что вы меня похитили, вам еще не раз аукнется! – Я нес все, что в голову могло прийти, быстро обдумывая свои дальнейшие шаги.

Гость, усмехнувшись, спросил, кивнув головой на заложников:

– Детей тебе не жалко? Ты же боевой офицер, семь наград имеешь, а ведешь себя.

– Ты где здесь детей увидел, да тут любую можно раком ставить! – возмутился я, недослушав его и не обратив внимания на краснеющих заложниц, достали уже напоминать про возраст.

«А попробуем-ка это! При допросе этой темы мы не касались»

Насмешливо наблюдая за гостем, я произнес, продолжая держать его на прицеле:

– Меня вот что интересует, сказал ли вам Денис про «Экскалибур»?

Гость был немалого ранга и наверняка был допущен к секретам подобного уровня. И посмотрев на его сузившиеся глаза и бледнеющее лицо, я понял – он знает. Однако никакой другой реакции не дождался.

«Экскалибур» – это противоядерная оборона США, и настолько засекреченная, что о ней в мое время, благодаря хакерам, не говорил только глухонемой.

«Точно, заложников он в расчет не принимает!»

– Майор, мы можем договориться?

– Ну что вы, с любыми другими, но не с вами! – сказал я.

Гость хмыкнул и неожиданно спросил:

– Вы убили или ранили около десяти полицейских, можно же было избежать этого? – Вопрос был задан явно от себя, ему было интересно.

Почесав затылок, я несколько смущенно объяснил:

– В мое время меня так задолбал американизм и копирование всего вашего в моей стране, что возможности пострелять по настоящим американцам я не упустил! В женщин и детей не стрелял, я солдат, а не чудовище, а полицейские зарплату за риск получают, так пусть теперь почувствуют, за что им платят.

Гость задумался:

– Но ведь. – И упал от моего выстрела.