Лавандовый цвет

Узнав, что Кот сбежал из Константинополя, испугавшись «заигрываний» императрицы Зои, рассмеялся.

– От жен одни беды. Особенно, когда их вокруг тебя мало. А вот когда много, их не замечаешь и душа спокойна. Ты для чего так странно со мной встретился, меткость свою решил напомнить?

Ярослав сузил глаза, в них проблеснули укор и, как показалось Коту, зависть – сам князь, как известно, меткостью не отличался. А вот рубил мечом отменно.

– Что ты, великий князь, иначе меня просто не подпустили бы к тебе.

Кто я такой? Одет, аки калик перехожий, из смердов.

– Да, одежонка на тебе знатная. Неужто твой поп не мог найти тебе что-то получше? А раз ты служил у императоров, наверняка дорогой наряд имел.

– Имел, – согласился Никита, – да все гостям проворным за дорогу отдал. Только вот лук и колчан уберег, великий князь.

Ярослав поморщился:

– Не называй меня «великим князем». Ты всё ж, какой ни какой, а тоже Рюрикович. До сих пор не пойму, как троюродная сестра брата моего Всеволода, которую я и в глаза никогда не видел, сумела сойтись с форингом шведского короля, отчего народился ты.

Как он вообще попал в Волынь и для чего. Но этого мы уже не узнаем никогда, – тяжело вздохнул Ярослав. -Брат Всеволод рано ушел в Вальгаллу или в рай, неважно. Но в записях своих велел привечать тебя как Рюриковича. Дальний ты мне, но все ж таки племянник. Надеюсь, не собираешься претендовать на Киев? Ха-ха.

Ярослав рассмеялся так, что зеленое «римское» вино из его кубка выплеснулось на стол.

Изрядно захмелевший, но не потерявший ясность ума, он вытер винную лужу рукавом бархатного камзола.

– Так что же тебя привело ко мне, Никита Всеволодович? Извини, не знаю, как величали твоего шведского родича, брат не указал, только прозвище – гот, так что уж будь Всеволодовичем. Сразу предостерегу: не спрашивай, за что и для чего я посадил в темницу брата моего Судислава. И тебя бы надо…

В глазах Ярослава появилась «боевая» злость и жесткость, но почти сразу пропала.

– Изольда и дети княжеские – не на тебе. Поганые виноваты в их смерти, но они получили от меня!

Князь показал сжатый кулак в сторону входной двери.

– Так вот. Судислав сидит в подвале за дело. На то моя воля. Ежели пришел просить его освободить, не пощажу.

– Нет, великий… Ярослав Владимирович. Я по поводу сестры твоей Предславы, которая томится в неволе у польского короля Болеслава Храброго.

– Не знаю, томится ли, – ухмыльнулся князь.