Ключ Давида

Одна даже поднялась и, ковыляя, прошла с Джорданом до перекрестка, чтобы показать дом. Идти было недалеко. Батюшка занимал второй этаж старого двухэтажного особнячка, каким-то чудом сохранившегося среди высоченных советских коробок. Стены дома были покрыты трещинами и грибком, штукатурка осыпалась. С усилием оттянув мощную пружину, Джордан открыл массивную покоробленную дверь и поднялся вверх по деревянной лестнице, скрипевшей и, казалось, прогибавшейся при каждом его шаге. В ноздри ударила непривычная смесь запахов сырости, подгнившего дерева и масляной краски.

За многие десятилетия ступени кое-где стерлись почти наполовину. Не успел Джордан позвонить в заляпанный краской звонок, как дверь открылась, выпуская двоих: широкоплечего невысокого юношу серьезного вида со стопкой книг под мышкой и молоденькую девушку в белом кружевном платочке. Девушка внимательно посмотрела на Джордана большими голубыми глазами, но тут же, опустив взгляд, прошла мимо вслед за своим спутником. В дверях стояла миловидная полная женщина с грудным ребенком на руках. На ней был плотно запахнутый байковый халат, на голове цветной платок.

– Вы к батюшке? Проходите, – с улыбкой сказала женщина. – Отец Димитрий! К тебе! – крикнула она, обернувшись.

– Кто там, матушка? – услышал Джордан голос, знакомый по телефонному разговору. Матушка не успела ответить, как из дальней комнаты появился сам священник. Он был, наверное, ровесником Джордана, среднего роста, с мягкими чертами округлого лица, в тонких очках. Волосы были собраны сзади в пучок, а длинная русая борода росла как будто только из подбородка, оставляя лицо открытым.

Внешне батюшка немного напоминал даосского монаха из старинных китайских легенд. Бывшая подруга Джордана, китаянка Лил, в свое время любила читать ему эти легенды вслух. Внимательно приглядевшись к гостю, священник улыбнулся, как улыбается ребенок при неожиданной встрече с кем-то из близких. В его лице, действительно, было что-то детское, может быть, широко раскрытые глаза, в которых светилась искренняя вера в доброту и справедливость Господнего мира.

– А, это, наверное, вы мне звонили. Господин Славский, правильно?

– Можно просто Джордан, святой отец.

– Ну, идемте ко мне, побеседуем. Матушка, ты бы чайку нам принесла, а?

Джордан оказался в просторной, очень чистой комнате с большим окном и высоким потолком, украшенным бурыми потеками. Крыша в доме, видимо, тоже была не в лучшем состоянии. Все стены были уставлены шкафами с книгами.