Дозор свободного посещения

Я же, сходил в душ (благо, день был не санитарный) и, справедливо решив, что утро вечера мудренее, лег спать.

А следующее утро оказалось более чем освежающим.

3

Когда-то давным-давно, года три или даже четыре назад, я случайно увидел один плакат. Собственно, и не плакат, просто лист формата А4, отпечатанный на черно-белом принтере. Надпись на нем гласила примерно следующее: «Когда я оказался на самом дне, снизу постучали…».

Хорошая такая жизнеутверждающая надпись.

Годы шли, я, уж было, совсем позабыл о ней, пока судьба этим утром не заставила почувствовать себя тем, кто «постучал».

– Роман, подождите меня, пожалуйста! – раздалось чуть ли не на весь первый этаж учебного корпуса.

«Может, все-таки не меня? – мелькнула упадническая мысль. – Не один же я Роман в этом здании».

Однако не успел я и пары шагов сделать, как почувствовал, что меня начало мягко тянуть назад. Поневоле пришлось остановиться и подождать настойчивую обладательницу звонкого голоса.

– Ну что же Вы?! – догнав, заглянула мне в лицо миловидная девушка с внешностью типичной отличницы.

– С какой целью? – холодно практически сквозь зубы процедил я.

Обычно этот вопрос, в купе с ледяными нотками в голосе и тяжелым взглядом, заставляют нежелательного претендента в собеседники удалиться. Но, толи я мало холодка подпустил, толи девушка оказалась морозостойкой.

– Я хочу Вам помочь! – проникновенно, возможно, даже слегка картинно произнесла она.

– И Вы туда же? – подавив тяжелый вздох, укоризненно полуутвердительно уточнил я.

– Представьте себе! И – уж будьте так любезны – верьте мне на слово: у Нас так принято.

Девчонка с такой значительностью произнесла это свое «Нас», что я таки не совладал с собой и на мгновение закатил глаза.

В тот момент я очень хотел ей сказать, где я этих «Нас» видел и в какой они все были обуви. И это были бы самые мягкие из выражений. Однако «отличница» выглядела настолько искренней в своем желании помочь, что пришлось волей или неволей сбавлять обороты.

– Прямо у всех: «у Нас», или только у светлой нашей половины? – с явной иронией поинтересовался я, хотя прекрасно понимал, что недовольство мое не по адресу.

Какое-то время девочка молчала, и в ее взгляде ясно читался укор. Там, во взгляде, еще много чего было, но всю остальную мешанину я разобрать не смог. А вот укор просматривался очень даже свободно. Хотя нет; кажется, он медленно, но верно начинал меняться на сочувствие.

Начинается.