За шаг до близости

– Могу?

– Ну да, сейчас самое время.

– Мне нравится, как ты двигаешься на сцене.

– Продолжай. Это возбуждает.

– Мне нравится, как пахнешь. Как смотришь на софиты, щурясь. Как блестят твои глаза. Как улыбаешься как будто чуть скованной улыбкой…

– Неправильный прикус.

Телефон снова ожил.

Она потянулась к трубке.

– Надо бы ответить, неудобно вышло.

– Забей. Потом разберёмся.

– Да тебе-то что, ты там никого не оставил.

– Ну почему, девушку. С каре, рядом стояла.

– Это неравноценно. У меня там парень.

– У меня, может, будущая жена, но я всё равно её бросил.

– А, ну если будущая, тогда жертва считается. И как зовут счастливую невесту?

– М-м-м… не знаю, девушка с каре, мне достаточно. Ты ж тоже не помнишь, как зовут твоего парня.

– Здесь и сейчас – нет, потому что и ты его не знаешь. А так-то я помню. Настоящая я помнит.

Она потянулась за телефоном, скинув стакан с тумбочки. Он разбился вдребезги.

***

– Вот потому и нельзя выносить кружки на улицу! – крикнул охранник.

Его рука опустилась перед моим носом, как шлагбаум. Юля отдалялась, лишь на мгновение обернувшись на шум.

– Иди позови уборщика, если сам не хочешь убирать, – сказал охранник.

Ну вот, здравствуй реальность…

Под моими ногами были осколки и липкое пиво, по которому топтались счастливчики, проходящие мимо цербера за Юлей.

Пока я бегал за уборщиком, заказывал ещё пива, переливал его и вытирал пену со стойки, Юля уже вернулась с улицы и с чуть покровительственной улыбкой скользнула по мне взглядом и почти сразу опустила глаза.

И когда я решил, что всё, останусь на крыльце, не сделаю отсюда и шага, даже если опустеет стакан, вдруг загорелся ближайший фонарь и тут же на улице очутились все музыканты и гости. Люди были везде; на остывающем козырьке перед клубом, как кошка на капоте, вытянув ноги, улеглась незнакомая девушка.

Наступил вечер: тёплый, безветренный, неторопливый.

Никто не расходился, все как будто ждали приглашения не завершать этот день.

– А ты чего не едешь домой готовиться? – спросил Ян. – Экзамен сам себя не сдаст. Lingua latina non penis canis est.

Я рассеяно улыбнулся и промолчал.

– А я знаю это твоё выражение лица, – сказал друг. – Давно его не видел, со школы.