Королева Бланка

И остановился, наткнувшись на стражника.

Стоя у окна, Бланка замерла. Тревожный взгляд – на дверь. Сердце готово выскочить из груди. Известие! Какое? Посланцы никогда так не торопились…

Бильжо сделал шаг, другой, встал рядом с королевой. Ладонь крепко сжимает рукоять меча.

– Впустите гонца! – крикнула Бланка.

Двери распахнулись. Гонец стремительно вошел, увидел королеву, упал на колени близ нее. Сам бледный, весь в пыли, с трудом переводит дыхание.

– Что? – молвила Бланка, в ужасе глядя на него. – Что?! – вдруг вскричала она, уже догадываясь, уже чуя беду.

– Ваше величество! Король Людовик, ваш супруг… Он при смерти… Он в Монпелье, в Оверни… Торопитесь! Король выразил желание проститься с вами. Скорее, государыня, умоляю!

Бланка не успела даже испугаться. Стояла, точно статуя в камне – застывшая, безгласная. Вопросы? Сейчас не до них. Всё потом, в пути. Немедленно же – туда, на юг, в Овернь, где умирал ее Людовик!

Она вылетела в коридор, едва не сбив с ног стражника.

– Экипаж! Скорее! Охрана, ко мне! Все во двор!

И побежала по галерее, потом вниз по ступеням – бледная, обезумевшая, ломая на ходу пальцы рук.

И пяти минут не прошло, как королева Бланка Кастильская, вскочив на лошадь, мчалась по улицам Парижа к Малому мосту. Вслед за ней летел эскорт всадников…

Она не успела. Людовик был уже мертв. Траурная процессия повстречалась им в Буржской епархии, на левом берегу Луары. Здесь, близ Невера суждено было Бланке увидеть своего мужа, который хотел проститься с ней перед отходом в вечность.

Она бежала к нему вся в слезах, не разбирая дороги, не слыша голосов. Она видела перед собой только гроб прямо посреди наезженной колеи. Высокий, обитый крепом, он печально и угрюмо поджидал ее. Вокруг него люди, много людей с опущенными головами, сомкнутыми устами; холодный ветер трепал их волосы и рвал с плеч плащи.

Сто шагов оставалось до гроба и, кажется, можно дойти и не торопясь, но Бланка все бежала вперед, рыдая, размазывая по лицу слезы, уже зная, что свершилось, иначе не стояли бы в скорбном молчании люди.

Упала, бедняжка, когда оставалось всего-то с десяток шагов. Бильжо поднял ее. И тут она, опираясь на его руку, медленно пошла, не отрывая взгляда от воскового лица, на котором никогда уже не откроются глаза и не раздвинутся в улыбке губы. Пять шагов осталось, три, два, один… И вот он, король, ее муж, с навеки сомкнутым ртом, со сложенными на груди руками.