Эротикон

Эротикон

Константин Владиславович Рыжов

Под одной обложкой объединились три повести, и каждая рисует свой особый, неповторимый эротический мир. В «Челен-вухе» отдана дань первобытной экзотике, здесь создается образ грубоватого, примитивного общества, где, собственно, нет эротики в нашем понимании, поскольку секс и обыденная жизнь перемешаны в одно нерасторжимое целое. В «Иоиаде» через любовные приключения богов и богинь представлена эротика классического адюльтера. В «Ватсьяяне» дан срез рафинированного, утонченного общества, где любовь и наслаждение превращаются в изощренную жизненную философию.

Мир «Челен-вуха» – жесткий и чуть жутковатый. Мир «Иоиады» – ироничный, лукавый, человечный. Мир «Ватсьяяны» – изысканный и томный, лишенный всяких табу. Переходя от одной повести к другой, читатель не просто перемещается из одной эпохи или из одной части света в другую, но вместе с тем наблюдает, как оттачивается, формируется, наполняется различными смыслами само понимание «эротического».

Константин Рыжов

Эротикон

Челен–вух

(По мотивам сказок южноамериканских индейцев)

1

Мать Огиро сердито сказала мужу:

– Зятёк-то наш оказался большим лентяем! Вот уже три дня прошло после свадьбы, а он и не думает браться за дела!

– Надо напомнить ему о его обязанностях! – отвечал отец Огиро.

 – Мы не для того выдали замуж свою дочь, чтобы взять в дом бездельника!

Старуха подбежала к маленькой хижине, в которой поселились молодожёны, и громко закричала:

– Эй, Мурашира! Довольно миловаться с женой! Ступай на поле, что возле реки! Пора засеять его кукурузой.

– Успеется! – беззаботно отвечал Мурашира. Он и его молодая жена лежали, обнявшись, в гамаке, и им было очень хорошо вместе.

– Почему ты не работаешь? – спросила Огиро. – Мои родители сердятся на тебя.

– Я хоть сейчас готов отправиться, – откликнулся Мурашира, – если ты пойдёшь со мной.

Женщина не возражала. Они вылезли из гамака и оделись.

– Ступай за инструментами, – велела Огиро, – а я пока соберу нам обед.

Можно будет не возвращаться домой до самого вечера.

Она высыпала в горшок тушёные овощи с бобами, взяла кукурузных лепешек и немного какао. Мурашира тем временем достал острую копалку и мотыгу.

– Мы пошли работать, – сказал он тёще, – не жди нас до вечера.

– А жену зачем с собой тащишь? – набросилась на него старуха. – Опять будет у вас одно баловство!

Но молодые не стали её слушать и со смехом убежали прочь.