Делион. По следам древней печати

Не было и матери Флавиана, которую он оставил один на один с трупом мальчика. Внезапно, ему стало стыдно за то, что он покинул мать и дух его находился в смятение, юнец метался между тем, чтобы помочь матушки, либо убежать на Пятихолмие и остаться одному поразмыслить над всем тем, что случилось. Пока народ продолжал веселиться в подворье старосты, ничего не предвещало беды.

Мужики, как и подобает им, после нескольких кувшинов пива, разговаривали на повышенных тонах о военном деле и политики Империи. Кто-то критиковал бордовый круг магов, которые в последние несколько столетий держались от остальных нозернов обособленно, другие же делились своими слухами.

– Знаешь моего брата, Хульда? Живет в Эдбинге. Говаривает, что нежить восстала и теснит имперцев, побитые воины и убегали к ним в деревню.

– Ну ты и брешешь, как собака, – парировал другой пьяный мужик с голым торсом. -О нежити и слых не слыхивали уже несколько десятков лет. А твой Хульд – лжец и пердун старый.

Дальнейшие споры могли резким скачком перейти в свалку и мордобой, но вовремя вмешались жены, кричавшие на своих мужей.

Дети носились, словно бешенные собаки, по всему двору, играли меж собой, кто с булками в зубах, кто с яблоком или редисом в руках, на их лицах сияла радость и безмятежность, которая таинственно исчезает с каждым прожитым оборотом светила и уже под старость ты становишься ворчливым и недовольным всем, что когда-то тебя радовало.

«Я тоже был когда-то таким», – подумал Флавиан, сам не замечая того, что он жил безмятежной жизнью еще несколько часов назад, но колесо богов развернуло его судьбу.

Все случилось внезапно. Флавиан посмотрел куда-то на восток, откуда должны появляться первые солнечные лучи и почувствовал столь холодный ветер, что он сковывал все тело и складывалось такое ощущение, что кожа вот-вот начнет обрастать льдом. От Аргия не ускользнуло этого и повернул свою голову вслед за своим другом и машинально, сделал несколько шагов назад.

– Тут, что-то не так, – если бы голос имел материальную форму, то сейчас он выглядел бы съежившимся.

Голос Аргия дрогнул.

Холодный ветер веял жуткой сыростью, словно дул с каких-нибудь болот и пах…Могилами. Свежими раскопанными могилами, прелостью, затхлостью и сыростью, он так стремительно налетел на Утворт, что верхушка костра начала склоняться, словно какая-нибудь плакучая ива. Деревья вели себя противоестественно – могильный ветер трепал их едва набухшие ветви, расшатывая кроны.