Делион. По следам древней печати

Чучело превратилось в пепел, и зима отступила окончательно, дав дорогу богини Агимеи, теперь горел только лишь костер, кусавший своими языками пламени холодный воздух. Теперь водившие хоровод (дети не принимали участие в дальнейшем) разбивались на пары, чтобы прыгать через костер.

– Я случайно подслушал ваш разговор…Я....Я.... Услышал не все.

«О, боги!», – ужаснулся Флавиан.

Аргий не должен был узнать этого. Своего друга он не желал подвергать опасности. Однако, что-то внутри него твердило то, что он должен взять его с собой в путешествие до Рэвенфилда.

– Прости, я понимаю, почему ты вспылил, – толстяк отвел свой взгляд в сторону, надув свои губы. – Я просто… Не знаю, что сказать.

Да и Флавиан не знал, что ответить на это.

– Не хочу к тебе приставать, но скажи, что случилось с этим мальчиком? – толстяк говорил очень тихим голосом, будто стараясь не разозлить своего друга.

«Я не знаю, Аргий. Сам не знаю. И вообще за последние несколько часов я стал не знать больше, чем за всю свою прошедшую жизнь.»

Флавиан и не знал, что ответить своему другу. Поэтому решил сказать, как оно было на самом деле.

– Я должен покинуть Утворт, – ответил он Аргию.

Взгляд толстяка померк, словно светило в затмение и стал безжизненным. Это было как снег на голову пустынникам.

– И когда ты собираешься уходить?

– Завтра с рассветом, – по правде говоря, эта идея пришла в голову Флавиану только что.

– Я все слышал, про Рэвенфилд, – глаза Аргия были опущены, и он смущенно, сознаваясь в подслушивании чужих разговоров, ответил своему другу. – Я пойду с тобой.

Юноша глубоко вздохнул. Сетьюд только сейчас осознал, что он должен бежать в неизведанное место от неизвестной ему силы. Он вновь нащупал в руках камни, которые достались ему в злосчастное наследство от дядюшки. Эта фраза Аргия придала Флавиану толику сил, и избавила его от толики страха.

Аргий застыл на одном месте и его был странным и стеклянным, казалось, он о чем-то задумался. Весь остальной Утворт словно вымер, люди скопились вокруг дома старосты. Здесь жизнь бурлила морским водоворотом, засасывая в пучину веселья все больше и больше человек. На празднике не было только стариков, вроде соседа Аргия, старого землепашца – Мервия, кои по прихоти Ткачихи доживали свой век.