Варварин Остров

Нянькой в садик пойдет с января месяца, его как раз открыть обещали после ремонта. И дочка под присмотром, и деньги какие-никакие, и питание. На инвалидные-то проживешь ли? Что решила… – Тяжкий вздох, укоризненный взор. – Раньше думать-решать надо было, от кого рожать. Что мать, что Кларка, обе хороши. Жизнь у тех складывается, кто ее сам по уму складывает. А распустехи вечно маются.

Клара покраснела. Малинка рисовала в углу, не смотрела на бабку, не прочла по губам этих слов. Андрей решил, что баба Лида ему отвратительна.

Он открыл рот, чтобы заступиться за Клару, но она, чувствуя, что Давыдов готов сказать что-то резкое и тем самым осложнить ее отношения с бабой Лидой, поспешно произнесла:

– Отец Малинки пил. А потом отравился и умер. Это было три года назад. К тому времени, как его не стало, мы уже вместе не жили. Он бросил нас, когда узнал, что Малинка больна. Точнее, выгнал: мы жили у него…

– Были бы хоть расписаны, квартира бы осталась! – снова вставила свои пять копеек баба Лида.

– Так и есть, – спокойно подтвердила Клара, и Андрей поразился ее выдержке.

 – Но мы не были расписаны, поэтому жили в съемной комнате. А недавно у меня начались проблемы на работе и… Но это совершенно не интересно. Спасибо бабе Лиде, приютила нас.

Внезапно старуха, видимо, поняв, что наговорила лишнего, погладила Клару по руке.

– Чего уж там. Не чужие. Вы не сердитесь, Андрей, я ведь от сердца говорю. Натерпелась Клара в жизни. Отца в глаза не видела, мать вроде добрая была, но непутевая, любила к бутылке приложиться, так и сгинула, царствие ей небесное.

Теперь вот Малинка-Маринка… Тяжело это.

Сказанное прозвучало тепло и искренне, и Андрей уже снова не знал, что думать про бабу Лиду. Наверное, она любит внучку и правнучку, переживает за них, но не умеет выразить этого. Устав ломать голову, Давыдов собрался встать и сказать, что ему пора, но тут почувствовал, как кто-то трогает его за рукав свитера, повернулся и увидел девочку.

Малинка протягивала ему блокнот, на одной из страниц которого был рисунок.

С листа бумаги на Давыдова взирал пушистый котенок – кривоватый, почему-то желто-синего цвета, с непомерно большим хвостом.

Глядя на изображение, Давыдов понимал, что у Малинки есть способности к рисованию: неуклюжий котенок выглядел живым и озорным, а шерстку с сапфировыми полосками так и хотелось погладить.

– Коллега, ты отлично поработала, – весело проговорил Андрей. – Как его зовут?

Малинка впервые широко улыбнулась.