Каракал

После этого вопросов ко мне у тебя практически не останется. Хотя, – на мгновение задумался голос. – Возможно, их станет еще больше. Такого приамского Лорда этот мир еще не знал. И возможно это даже к лучшему.

А теперь до встречи, я и так практически исчерпал все свои возможности, так долго беседуя с тобой.

Да, последний совет. Веди себя так, словно ты заброшен на вражескую территорию. И не пугайся, если вдруг будешь внезапно ловить себя на мысли, что то или иное тебе давно знакомо. Твоему Соратнику черпать силу из родного мира намного легче, он сейчас буквально купается в ней, а значит, и полное его слияние с тобой пойдет намного быстрее.

А вместе с этим будут открываться и твои новые возможности. Но еще раз повторяю – поспеши к Источнику, это нужно в первую очередь тебе».

«Кто ты?» – все же успел задать вопрос парень, чувствуя, что собеседник еще не исчез.

«Я всего лишь Глас», – было ему ответом.

«А я Матвей Хантов, – решив оставить за собой последнее слово, прокричала новоиспеченная заготовка какого-то там приама.

 – Уж это я помню точно, поэтому не смей называть меня Мат’Эвэем».

Вновь почувствовать свое тело было сродни еще одному рождению. Теперь он понимал слова, сказанные ему когда-то его боевым товарищем, получившим в одну из командировок пулю в область позвоночника, когда после трех лет всевозможных реабилитаций и десятка операций он все же смог встать и сделать первые шаги.

–Каракал, – сказал он тогда, обращаясь к другу по его отрядному позывному, – ты даже не представляешь, как это – снова стоять.

Стоять и чувствовать вес своего тела. Чувствовать под ступнями землю, а не сиденье инвалидной коляски под задницей.

Теперь он это представлял. Лежа на спине с раскинутыми в сторону руками, он радовался теплым солнечным лучам, изредка пробивающимся сквозь кроны лесных гигантов. Срывал сочную траву, слыша обиженный треск стебельков. Шевелил пальцами на ногах, прогоняя заинтересовавшихся ими насекомых. Дышал полной грудью, с удовольствием сознавая, что не чувствует запахов, присущих технологическому миру.

Даже в тайге, куда они с отцом ходили, пока он рос и потом, когда он приезжал в короткие побывки, не так пахло.

«Отец, мама, младший брат».

Образы, необычайно яркие, словно живые, пришли так неожиданно, что он на несколько секунд задержал дыхание, боясь спугнуть кусочек всплывших воспоминаний.

Матвей вдруг явственно понял, что больше не увидит их никогда.