Каракал

Но предупреждаю сразу, мне очень тяжело связываться с твоим сознанием. Подожди, – словно почувствовав, что Матвей готов снова взорваться, предупредил голос, – не спеши. Если выслушаешь, то многое поймешь. Что ты помнишь?»

«В смысле?»

«В прямом. Ты помнишь свою прошлую жизнь?»

Голос замолчал, словно давая парню время покопаться в своей памяти.

* * *

Голова стоящего на коленях мужчины дернулась, а потом медленно стала подниматься от груди, на которой она безвольно лежала до этого момента.

–Интересно, – шепеляво прошептали разбитые губы, с запекшейся на них кровью.

 – Меня грохнули или я все же живой? Если грохнули, то почему мне так хреново? Меня, что танк переехал? Ох, ё! – болезненно скрежетнув зубами, поморщился мужчина, попутно осознав, что их число уменьшилось. На какое количество – пока не понятно, но, попытавшись облизать губы, понял, что передних верхних точно нет.

Нет, на рай, если таковой существует, старший лейтенант Хантов особо-то и не рассчитывал.

«Какой может быть рай, когда у меня такой послужной список, что, увидев его, апостол Петр закрыл бы на время свои врата.

Повесил на них табличку «Перерыв 15 минут» и, взяв меня под белы рученьки, лично бы сопроводил к своим оппонентам, которые обитают совсем не на небесах, передав из рук в руки, – думал он. – Но ведь после смерти вроде как душа должна страдать? Наверное».

Не силен был в теологии молодой офицер, хотя и искренне верил в то, что за нами присматривают сверху. Но, несмотря на это, в храмы ходил редко, придерживаясь правила: «Храм должен быть из ребер».

«Но у меня-то тело болит, каждая его клеточка. Меня что, через мясорубку пропустили? И почему я стою на коленях, а мои руки, обхватив столб за спиной, скованы наручниками?» – снова подумал мужчина.

С каждой минутой число вопросов увеличивалось в геометрической прогрессии, но вот вразумительных ответов на них не было.

К горлу подкатила тошнота, и он согнулся, чтобы исторгнуть из желудка его содержимое, каким оказалась одна лишь желчь.

–Видимо, выблевал все давно, – глубоко задышав после спазма, вновь забормотал привязанный к столбу мужчина и стал крутить по сторонам головой.

Хотя, что он мог увидеть, когда его лицо разнесло так, будто он с дури, ради интереса или на спор, сунул его в пчелиный улей и держал там до тех пор, пока сами пчелы не вытолкали его наружу, попутно нашпиговав своими жалами, чтобы, как говорится, неповадно было.

– Чем это воняет так? – поморщился он.