Каракал

Чем не наказание за неправедно прожитую жизнь?»

Как он не сошел с ума, если с ним в данной ситуации такое вообще было возможно – он не знал. Вернее предполагал, а если быть еще более точным, то надеялся на то, что отцовское воспитание, бывшее ему костылем в трудных ситуациях, помогло и здесь.

А он говорил:

–Матюха, запомни, паниковать, рвать от безысходности на себе по всему организму волосы и жалеть себя можно начать в любой момент. Вот только ни первое, ни второе, ни третье никогда еще к чему-то хорошему не приводило.

Осмотрись, оцени правильно ситуацию, прикинь возможные варианты дальнейших действий. А потом действуй по обстоятельствам.

Вот и осматривался он. Нет, не так, смотрел на самого себя целый месяц, пытаясь оценить и прикинуть. И НИ-ЧЕ-ГО. Ничего ему в голову, если она у него была, не лезло.

«Похоже, пора паниковать, – подумал Матвей, ну или тот, кто себя таковым считал, и закричал. – Это хреновое голливудское кино задолбало. Я спрашиваю: где Гайдай, мать вашу? Где добрые советские фильмы?»

«Это не Чистилище и это не кино», – как гром среди ясного неба вдруг ворвался в его голову слабый голос.

Какой-то обезличенный, бесполый, то есть сразу и не определишь, кому он принадлежит: мужчине или женщине.

«Кто это? – истерично закричал он. Вернее подумал, что закричал. – Кто со мной говорит? Где я? Почему я не чувствую своего тела? Что…» – как горох из рваного мешка посыпались из него вопросы. А еще он почувствовал, что липкая паутина паники все же потихоньку стала накрывать его сознание.

«Мат’Эвэй, возьми себя в руки, не разочаровывай меня».

«Какой на хрен Мат’Эвэй? Где ты? Ну, покажись и сделай так, чтобы я смог чувствовать свое тело, тогда и поговорим. Я объясню тебе, как связываться с боевым пловцом, сука. Я так с тобой поговорю, что…»

Истерика прекратилась внезапно. Матвей уже не видел того дебелого, кормящегося на поляне парня, не слышал никакого голоса, не мог думать и говорить сам. Единственное, что он осознавал – это то, что пока еще существует.

Каким образом и в каком качестве, не знал. Он и до этого не знал, кто он: дух, сущность или еще какая бестелесная мутотень. Уверен был в одном – окончательно он еще не умер.

«Успокоился?» – через какое-то неопределенное время снова услышал он все тот же голос.

«Да», – коротко ответил парень.

«Тогда слушай меня и не перебивай. Готов?»

«Наверное», – еще один короткий ответ.

«Сейчас я попробую ответить на большинство вопросов, что роятся в твоей голове.