Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

Не песня, конечно, не музыка, а протяжный тихий свист, который изменялся, когда он закрывал или открывал дырочки.

Святослав обрадовался:

– Давай меняться! Я тебе лук – а ты мне сопилку!

Славута пожал плечами:

– Бери так. Я себе, когда захочу, ещё сделаю.

Но княжич был гордым.

– За так не хочу. Бери взамен лук!

Славута немного поколебался и взял. Глаза его тоже заблестели, как и у княжича. Оба остались несказанно довольны обменом.

Но вдруг из кустов вынырнул гридень, приставленный приглядывать и заботиться о княжиче.

– Княжич, я с ног сбился, тебя разыскивая! Княгиня плачет, князь гневается – пропал сынок ненаглядный! А ты тут… с каким-то смердом! Что вы тут с ним делаете?

– Это не смерд, а Славута, – ответил Святослав и насупился. – Он так дивно на сопилке играет!

– На сопилке? Ишь чего!.. А лук твой где? Так этот белобрысый тать, значит, выманил его у тебя? – И выхватил из рук оторопелого Славуты игрушечный лук княжича.

– Не смей! – крикнул Святослав. – Мы честно с ним поменялись!

Но гридень и слушать ничего не хотел, схватил Славуту за воротник, а княжича за руку и потянул за собой. Перед хоромами, в окружении встревоженной челяди, стояли князь и княгиня. Увидев сына, княгиня заплакала, прижала к себе, поцеловала в голову.

– Ну, куда же ты надолго задевался, чадо моё! Я думала, что тебя уже и на свете нет! Разве так можно?…

– А всё этот смердёныш виноват, – сказал гридень и, продолжая держать Славуту за ворот, поставил перед князем.

– Неправда! – вывернулся из объятий матери Святослав. – Я сам туда вышел и встретил там Славуту. Он сделал сопилку и так красиво играл на ней! Вот я и поменялся с ним – дал ему лук, а он мне сопилку… Не обижайте его! Он ни в чём не повинен!

Князь Всеволод приказал гридню отпустить хлопчика.

– Ты и вправду умеешь играть? – спросил, присев перед ним.

– Умею, – сквозь слёзы ответил Славута.

– Ну-ка, сыграй.

Тот несмело взял у княжича сопилку и начал играть. Сначала у него ничего не получалось, как знать – чего можно ждать ему, безродному, от грозного князя: милости или кары. Из сопилки вырывались неуверенные, отрывистые звуки. Но вот они окрепли, стали ясными, нежными и поплыли по всему подворью, привлекая к себе людей.