Печать Аваима. Забытый во Мраке

Некоторое время ничего не происходило, но затем из глубины дома послышались быстрые уверенные шаги, и дверь внезапно распахнулась, едва не снеся худого лекаря. На пороге застыла недовольная крупная женщина лет сорока: широкая, плотная, со следами муки на румяном, блестящем от пота лице. Одной рукой она держала дверь, а второй подпирала пышный бок. Темные волосы выбились из-под яркого платка и налипли на мясистую розовую шею.

Сесилия раздраженно уставилась на посетителя, но, заметив золотые нити по черному вороту, смягчилась:

– Зачем пожаловали, ваше лекарство? – вежливо, но без радушия поинтересовалась она.

– Люди сказывают, что вы берете на постой.

– Люди много чего сказывают, – строго ответила хозяйка, и добавила уже мягче, – но вам не откажу, хоть и тесновато у меня в праздник.

Она отступила, пропуская его внутрь.

– Благодарю вас, любезная, – лекарь галантно поклонился, – к вашим услугам, если кого подлечить понадобится.

Хозяйка нервно хохотнула:

– Не до хвороб нам нынче.

И она по-домашнему, уверенной рукой подхватила его под локоть и повела широким коридором.

– Как величать-то вас, господин лекарь?

– Всерадетель Тамаш.

Хозяйка удивленно уставилась на гостя. Затем перевела взгляд на тонкую полосу золотых символов, вышитых по вороту балахона, и ахнула, разглядев в золоте другую вышивку – черным по черному слева от тесьмы, слегка поблескивая, в золотой рисунок вплетались две крохотные ладони, державшие черную сферу.

– Большая честь, – почтительно поклонилась она, – располагайтесь, господин всерадетель.

Она вывела лекаря в уютный сад, высаженный прямо под городскими стенами и обнесенный плотным дощатым забором. Под раскидистыми яблонями стояли простые деревянные столы и разномастные стулья, принесенные, как видно, отовсюду, где только нашлись: красивые резные стульчики, грубые табуреты, ящики, длинные лавки и просто широкие доски, перекинутые между колодами.

Сесилия усадила гостя на табурет под старой яблоней и решительно направилась к дому, на ходу раздавая указания расторопной ребятне, сновавшей между столами. Тамаш вздохнул и с наслаждением вытянулся. Ноги гудели, голова слегка кружилась, но в тени было прохладно, на столе вкусно пахло едой, а перед ним уже стояла большая кружка холодного темного пива.