Быть человеком. Часть 3. Солнечный дом

Особенно преуспел в этом Граф, обладающий даром искусно имитировать любой голос. Выглядело это примерно так.

– Алло, это Илья Моисеевич? – говорил он голосом, хорошо известным адресату, например, директрисы.

– Ну да, это я!? – не то восклицал, не то спрашивал тот, словно сам был не уверен в этом. – Я Вас внимательно слушаю, Мария Григорьевна!

– Илья Моисеевич! Вы всё ещё живёте дома или, таки, уже напротив?

Тут только до него доходило, что его просто разыгрывают, но природная интеллигентность и воспитание не давали ему возможности положить трубку раньше «директора» и он терпеливо ожидал, когда это сделает звонивший.

В другой раз «голос директрисы» в трубке срочно вызывал его в школу. А на улице зима и уже одиннадцать часов вечера. А стайка бездельников у телеграфа, потехи ради, вытянувшая пожилого уже человека из дома и, скорее всего, из постели, ждёт, когда он просеменит мимо них по противоположной стороне улицы. А те, убедившись, что их уловка удалась и, утратив тут же всякий интерес к последнему, начнут потихоньку расходиться по домам.

Но всё же, справедливости ради, надо отметить, что школяры относились к нему очень хорошо. Зла на него никто не держал, да и не за что было. Наоборот, он был одним из любимых, если не самым любимым преподавателем. Уроки черчения посещали с большим удовольствием, особенно после раздела класса на две группы, в результате чего каждый второй понедельник стал выходным.

И всё же, что удивительно, при всей своей колоритности, Илья Моисеевич не заработал себе никакого прозвища.

Был ещё один очень прелюбопытнейший персонаж из преподавательского сообщества – учитель труда Павел Максимович, по прозвищу Таракан.

С первого взгляда трудно было понять, почему его так прозвали, разве что за рыжие, слегка вьющиеся, волосы на уже лысеющей голове. Но уже через некоторое непродолжительное время после знакомства и общения с ним становилось абсолютно понятно, что это более, чем подходящее прозвище, которое ему можно было придумать.

Кто и когда придумывал эти прозвища было неизвестно. Да никто, по большому счёту, об этом не задумывался. Прозвища, как и сами преподаватели, передавались, если можно так выразиться, по наследству, от старших младшим.

У Таракана было только одно увлечение – фотографирование. Фотоаппарат всегда был при нём.