Идущие сквозь миры

Мы спустились по сходням и совсем скоро подошли к низкому длинному сооружению, в котором я не без удивления узнал стандартный армейский ангар.

За дверью, грубо прорезанной в стене, оказался узкий коридор, в торце которого виднелись два небольших окошка. Под потолком тускло горела единственная лампа. Вдоль дощатых стен протянулись одинаковые двери.

Усадив меня на единственную рассохшуюся лавку, парень нырнул в одну из них.

Из-за дверей доносился шум голосов, причем говорили, насколько я мог понять, по-русски.

Минут через пять мой провожатый появился на пороге и жестом пригласил меня войти.

В кабинете обстановка представляла собой обычную для базы сборную солянку, но тогда она меня несказанно удивила.

Несгораемый шкаф с потертыми ручками и большими скважинами – точно такой же, как в любом учреждении, рядом с ним другой сейф – явно импортный, элегантной формы, вызывающий невольное уважение множеством хромированных кнопок.

На стенах висело с полдюжины картин, написанных в самой разнообразной манере, изображавших в основном разнотипные парусники.

Тут же были прибиты рога оленей и бизонов, а в углу стояло деревянное, изъеденное временем изображение скуластой женщины в панцире и замысловатой формы шлеме, по всему видать украшавшее когда-то корабельный бушприт.

На столе стоял выключенный персональный компьютер – «Самсунг», насколько я смог разобрать, старый телефон в черном эбонитовом корпусе и бронзовый письменный прибор с фигуркой простершего руку Ленина.

В совершенной прострации я, не дожидаясь разрешения, сел на стул, но тут же поднялся, заметив недовольную мину на лице хозяина кабинета, сидевшего в кресле за столом. Это был невысокий плотный темноволосый человек с большим кавказским носом и резкими чертами обветренного лица, одетый в цветастую шелковую рубашку и вытертые вельветовые джинсы.

Повстречай я этого типа на улице еще вчера – даже взгляд не задержал бы.

Некоторое время он внимательно разглядывал меня, и только потом начался разговор.

– Ну, здравствуй, – пожал он мне руку. – Здравствуй, соотечественник, хоть и не скажу, что так уж рад тебя здесь увидеть, – продолжил он с легким акцентом. – Можешь сесть.