Время Черной Луны

Про него говорили всякое – начиная от того, что Юрий знается с чертями болотными и лешими, до того, что дескать, снюхался он с тунгусскими шаманами, и те даже передали ему власть над своими божками за что-то… Все окрестные батюшки услышав его имя, кривились и начинали плеваться.

Его даже пытались судить – аккурат перед германской войной, обвиняя в отречении от православия, служении языческим богам и попутно – в ограблении двух церквей в Нижнеудинске.

Но суд как ни старался, не смог доказать виновность Донского– да и защищать «колдуна» приехал какой-то знаменитый адвокат из самого Петербурга.

Несомненно, его появление здесь было в высшей степени странным и подозрительным.

Старик между тем остановился на поляне, и принялся размахивать руками и посохом, явно делая какие-то знаки. Но вот кому?

Егор и Семен, съежившись за кустами от непонятного страха, наблюдали это причудливое действо. Охотник уже мысленно примерялся – чертова колдуна он мог снять одним выстрелом.

Но вроде как стрелять колдуна пока не за что?

Старик вдруг задрал голову и испустил длинный волчий вой, от которого кровь застыла в жилах в племянника и дяди.

И вдруг совсем рядом раздался ответный клич серого хищника.

И между кедрами возникли как из ничего серые тени и тускло светящиеся точки волчьих очей. Егор успел подумать «Ветер в нашу сторону, хорошо…»

Охотник скосил глаза – только бы Сёмка не сорвался, и не выдал их.

Племянник, белый как снег, сидел на земле и мелко и часто крестился, бормоча что-то шепотом.

До Егора лишь долетало – «Сусе, Сусе Христе…помилуй мя грешного…» – словно и не был сын его брата комсомольским вожаком ихнего села.

Чувствуя сильную дрожь, Подкузин-старший смотрел, как волки приближаются к старику. Все новые и новые звери собирались вокруг старика, пока вся поляна не заполнилась жуткими хищниками.

К изумлению спрятавшихся людей, старик спокойно стоял в центре поляны, ожидая направлявшихся к нему зверей. Потом один из волков отделился от стаи и бросился к его ногам.