Вторая попытка

Кани отказалась покидать планету на столь длительный срок, да и её профессия была далека от астронавтики. Однако же она дала согласие на дублирование своего сознания, исключив из него военные секреты и часть воспоминаний из личной жизни.

– А ты и есть живая, – отвечал ей Акони, который порой совершенно забывал, что перед ним не человек, а лишь его оболочка.

– Я знаю, – немного грустно отвечала она и, взяв из библиотеки очередную книгу, шла в маленький сад, который она развела в комнате отдыха.

Полёт шёл второй год – скачок за скачком, от звезды к звезде.

Бортовой анализатор Мана считывала пространство, определяла границу «комфортной» зоны для планеты и, если таковая была, то проводила разведку. И опять Акони был не нужен. Порой он задумывался, а зачем он вообще сел на корабль, ведь чёртов компьютер справлялся с поставленной задачей в сотни раз лучше, чем человек.

– Скучаем? – поинтересовалась Кани и по-детски шлёпнула его ладошкой по затылку.

– Ты так меня убьёшь! – он обрадовался, что она обратила на него внимание, и сделал вид, что возмутился.

– Ты живучий. Ну что, пойдём готовить ужин?

– Что на сей раз? Помидоры или помидоры? – улыбнулся он и, закрыв книжку, сразу же встал.

Ему нравилось собирать урожай с плантации, располагавшейся на третьем уровне корабля. Он мог рассматривать каждый плод баклажана или болгарского перца по несколько минут. А с огурцами у него был особый разговор, – это было связано с его детством. Он любил их нюхать и, даже не сорвав, лизать языком.

– Ты что делаешь, извращенец? – смеялась Кани и подсаживалась рядом.

– Так вкуснее, – отвечал Акони. – У нас в детстве было запрещено выращивать фрукты и овощи.

– Это был такой закон?

– Да. Но мы в маминой спальне всё же повесили фитолампы. С сестрой мы целых пять дней ходили в парк и, делая вид, что рассматриваем цветы, собирали на клумбе землю. Тогда мы посадили три больших горшка, и у нас появились ростки. Ты представляешь, такие маленькие огурчики – и самые настоящие! А один раз я не выдержал и три съел, а их всего-то было пять.

Сестра меня отлупила, а вот мама даже не ругала, просто просила молчать.

– И что, никто не поймал вас за этим занятием?

– Никто. У нас урожай шёл за урожаем. Мы научились делать подкормку, а потом вообще избавились от земли и перешли на гидропонику. За год мы собрали шестьдесят четыре огурца. Ничего слаще я в жизни не ел. Это только потом, когда поступил на военную службу, попробовал уже совсем другие.