Родиться царём

Его подтачивало всем им кинуть в рожу заслуженный упрёк:

«Что козлы, допились до беспамятства, теперь делайте свой личный материальный вклад в строительство школы».

Но Олег мудро промолчал. Только приблизился вплотную к брызгающему слюной Чернышу и небрежно водрузив ему свою руку на плечо, сказал:

– Не забывайте, ваша честь? Этот объект возводят для детей, а не для ваших ненасытных мясных утроб. Эта несчастная школа, не дожидаясь ввода в эксплуатацию, уже потерпела крушение ввиду промашек болгарских строителей.

– Как это не желаешь, мы же одна бригада, – пробубнил Черныш.

– Я позавчера товарищ коммунист разгрузил один машину, в которой было сто пять рулонов и не меньше, а вы без зазрения совести пропили его. И стелить мы будем четыре слоя, а не три, так как в этом здании будут находиться цветы жизни! А ты мне про единение толкуешь.

– Ты чего это комсомолец как Ленин с броневика перед нами выступаешь, – напал на Олега Митька.

Олег резко развернулся лицом к Митьке:

– Не надо передо мной гопака отплясывать? – металлическим голосом заявил Олег. – Я вам сказал своё слово, а вы, как хотите, думайте, – закрепил своё доминирующее положение Дорогой, и хладнокровно добавил. – Тоже мне коллектив нашёл, как пить, так без меня, а как кражу погашать, так со мной. Нет, я свою совесть в утиль сливать не собираюсь! Не получится «хоккей», – передразнил он Черныша.

Митька, недовольно поводил по сторонам своим курносым носом. Выругался непонятно в чей – то адрес и, махнув рукой, гневно посмотрел на Олега:

– Ладно, комсомол, иди туши котёл? – Сегодня смысла нет битум варить.

В бытовке Олег по их просьбе подсчитал им убыток. Сумма была высокой – семьсот тридцать пять рублей. Эти цифры они каждый воспринял, как весьма крупную трагедию семейного бюджета. Олег до копейки поделил эту сумму на четверых, не обмолвившись ни одним словом о себе и предложил на следующий день возместить пропитые материалы.

В этот день все занимались только утеплением крыши, других работ не производили, отсутствие рубероида ощущалось. Олега в этот день никто не задевал плоскими шутками. Мало того в перерыв пригласили к своему хлебосольному столу, но он скромно отказался и вышел из бытовки, сославшись на то, что обедать, намерен в колхозной столовой.