Путь Киартаны

 – Ты всегда поддерживал нас, куда же теперь делась твоя смелость?

– Я мало чего добился, – признался Ильнар. – У меня ничего не выходит, сама знаешь, как тяжело мне всё даётся. Я разочарую её…

Киартана крепко обняла его. Она и сама боялась Испытания, и понимала, как важна Ильнару её поддержка. Как часто она бегала к маме плакать, как часто Мариса успокаивала, твердила, что всё хорошо, когда Киартана так не считала.

– Вот увидишь, Ильнар, всё будет хорошо, – отметила Киартана. – Мама всегда останется мамой.

Мерион уже сидел на лавке Избранных и наблюдал, но Киартана успела лишь встать рядом, когда дверка кареты распахнулась.

Гвинесса вышла в своём роскошном рубиновом платье. Подол юбки волочился следом, но ковры не позволили шёлку запачкаться. Киартана тотчас испытала величайший стыд, из-за её простого хлопкового платья, померкшего перед красотой Гвинессы.

– Мастер Мерион, – обратилась гостья, и от её звонкого голоса Киартана вся покрылась мурашками. – Я так рада вас видеть!

– Гвинесса… – с улыбкой ответил маг.

– Киартана… – кивнула ей гостья, а она не нашла, что ответить и неуклюже поклонилась, жутко раскрасневшись. – Позволите? – кивнула Гвинесса на лавку.

– Мой дом – ваш дом, – ответил Мерион.

– Не думай обо мне плохо, – Гвинесса села и приблизилась к магу. – конечно же все будут приглашены в шатёр. Не одному же Мериону отдуваться в честь Середины Лета.

Киартана всё больше ощущала себя неловко и глупо, пока Мерион с Гвинессой созерцали природу на лавке.

– Хорошая погода, не правда ли, – заметила Гвинесса. – И воздух здесь чистый, не как в Кернике. Там я задыхаюсь в смоке от ткацких фабрик и угольных печей. Может мне перебраться сюда, к Вам?

– Ваше поместье далеко от города… – отметил Мерион, но тотчас получил шуточный «щелбан» по носу.

– Недостаточно, – рассмеялась Гвинесса. – Знаешь, я мечтала сесть на эту лавку двадцать лет назад…

– Мама… – испугал Киартану Ильнар.

Она вскрикнула и обернулась.

– Мантия! – передразнила она Рима. – А что с твоими волосами? – ему нечего было ответить, и Рим всё сильнее багровел.

Ильнар вышел к матери и учтиво поклонился в ноги, но Гвинесса, сияя от счастья, обхватила его руками и расцеловала в щёки и лоб.