Путь Киартаны

Клёны шелестели ладошками, приветствуя её, дуб волновался, но его языка Киартана не знала. Она могла целую вечность наблюдать за этими размеренными и спокойными движениями.

– Тёмная заря… – прошептала она.

Два слова вызвали дрожь в её сердце, будто они что-то значили.

– Даже сегодня? – обратился Мерион. Он спустился с крыльца и присел рядом.

Солнце с каждой минутой разжигало огонь в деревьях. Тьма отступала, трусливо пряталась в низинах, за кронами деревьев, за углами домов. Миру вновь возвращались краски.

– Что означает Тёмная Заря? – спросила Киартана. – Этой ночью я слушала мудрейших, и они так назвали меня…

– Это твоё имя, – улыбнулся Мерион. – В древних языках имена часто относили к мистическим событиям. Киара – тёмная, и Тана – заря. Это великое имя.

– Но тогда, всё правда? Вы будете решать, кто пройдёт испытание, – она встретила взгляд мага. – Разве было хоть раз, чтобы родители забирали учеников после стольких лет?

Мерион не ответил ей, а лишь усмехнулся, поразившись её проницательности, взъерошил волосы и направился к дому.

Он ждал гостей к обеду, но гонец Гвинессы прибыл ещё за завтраком.

– Госпожа будет в течении часа, – без лишних слов объявил юноша, поклонился и покинул гостиную, а маг тотчас отправил учеников одеваться к приёму.

– Нет! – безуспешно возразила Киартана. – Я не надену платье.

– Ты обещала, – напомнила Мариса к её недовольству.

– Я не переживу этот позор снова!

– Позор? – поразилась мама, – не говори ерунды, ты красавица! – она сунула платье ей в руки.

– Ну, мама…

Краем глаза Киартана заметила, как четыре кареты, запряжённые вороными жеребцами, въехали во двор.

Кареты развернулись по кругу и остановились, и из них выскочило не меньше двадцати человек Гвинессы, которые тотчас начали устилать весь двор мягкими коврами. Киартана позволила маме привести её волосы в порядок и поспешила в коридор, где столкнулась с Ильнаром.

В богато расшитой чёрной мантии он наблюдал за гостями в окно, и испуганно встрепенулся, когда она подкралась сзади.

– Ещё не пошёл к матери? – удивилась Киартана. – Ты должен первым её поприветствовать.

– Нет. Я… – замешкался Ильнар, впервые на её памяти. – Я не знаю, о чём с ней говорить. Она моя мать, но теперь, спустя три года, будто чужой человек.

– Брось нести чушь, – улыбнулась Киартана, – как только заговоришь, сразу поймёшь, что мама тебе родней всех, – она положила руки ему на плечи.