Замочек для моего любимого

Родственники Казакова угрожали ему, подъезжал отец в сопровождении крепких парней, дело едва не дошло до драки. Но все обошлось. Похоже, Казаков-старший сделал ставку на суд и не прогадал. Возможно, он даже нажал на какие-то рычаги, что и повлияло на приговор. Но, видимо, шести лет Казакову показалось мало, может, потому он и договорился с местной мафией, и Кирилл из-за этого сейчас попал под пресс. Но его палач молчит, не называет причину. История еще не закончилась, апелляция уже подана, приговор могут пересмотреть.

С адвокатом он должен был встретиться на следующий день, но в помещении, куда его привели, он увидел Крапивина. Кирилл не поверил своим глазам.

– Держите себя в руках, Кирилл Емельянович, – предостерегающим тоном сказал Крапивин. Он шкурой чувствовал исходящую от Кирилла опасность. Видел, сколько в нем желания дать волю своим рукам.

– Давно хотел с вами встретиться, – пересилив себя, выдавил Кирилл.

– Но сейчас вас, наверное, больше всего волнует апелляция.

– Да, – подтвердил Кирилл.

Спартак был местным жителем, далеким от Москвы, и к Лилии он полез от перевозбуждения. Но Кирилл не исключал, что его нанял Крапивин – через своих людей. Он тогда стоял возле номера, где жили «бесцветные», те знали об этом, потому и позвонили Казакову. Возможно, Спартак хотел всего лишь припугнуть Лилию, усилить, так сказать, давление на нее и на Кирилла.

– Апелляция уже подана, – кивнул Крапивин и многозначительно посмотрел на Кирилла: – Но будет ли она рассмотрена?

– Это угроза?

– Вы же все прекрасно понимаете, Кирилл Емельянович, – хищно усмехнулся Крапивин.

– Что я понимаю?

– Все понимаете. Все!.. Откуда взялся Казаков, почему шесть лет?

– Ваша работа?

– Ну, кто вам в этом признается?

– Но вы же угрожаете!

– Как раз наоборот. У нас, например, есть намерение смягчить ваш приговор до двух лет.

– А почему не до года? – усмехнулся Кирилл. Конечно же, он понимал, куда клонит Крапивин.

– Потому что у нас уже есть договоренность.

– С кем?

– Но вам это будет дорого стоить.

– Да?

– Мы можем предложить за ваш завод только рыночную стоимость. О десяти процентах сверху речь больше не идет.

– А я собираюсь продавать завод?

– Если нет, приговор останется в силе. Через шесть лет вы, Кирилл Емельянович, выйдете на свободу. И вернетесь на пепелище.

– На пепелище?

– Поверьте, без вас ваш завод не выдержит конкуренции с нами.