Тайна в черной рамке

– Короче.

– Свищ порядок в своем огороде наводит. Два сорняка уже вырвал.

– Я в курсе, – кивнул Карамболь, с интересом глядя на Брайтона.

Он ведь практически урод на внешность, лицо будто из дерева пьяным резчиком по дереву топором вытесано, глянешь на него – ну ни малейших признаков интеллекта. Но язык у Брайтона подвешен, и умные мысли в голове водятся.

– И то, что агрономы спалились, в курсе, – улыбнулся Брайтон.

– Спалились.

Свищ зачищал свои ряды, начал с мелкой сошки и сразу же обломался, менты ему на хвост наступили, теперь отбивайся.

– Одного менты приняли, другой склеился, а Гаврила ноги сделал, – продолжал улыбаться Брайтон. Он явно готовился выложить козырь из рукава.

– И что?

– Я знаю, где сейчас Гаврила.

– Где?

– Да есть у него один хороший знакомый, – усмехнулся Брайтон. – Для нас хороший, для него плохой, он по старой памяти Дику шепнул.

– Дик с тобой?

– Дик по адресу, – качнул головой Брайтон.

– Зачем его пасти, брать нужно! – возбудился Карамболь.

Свищ под охраной, подобраться к нему сложно, да и опасно его убивать: еще не спала волна, поднятая Пентиумом. Менты сейчас на стреме, не зря же у Свища проблемы. Да и здоровье у Карамболя хромает, нельзя ему сейчас на нары. И тем более в гроб ложиться. А вот если Гаврилу взять да обработать его как следует, а потом слить ментам и натравить их на Свища…

– Вот и я о том же, потому к вам приехал.

– Дело нужное, – согласился Карамболь.

– Помните, как Пентиум Свища подставлял? – осклабился Брайтон.

Карамболь кивнул, вспомнив, как отбивался от пентиумовских отморозков. Эта кодла вломилась в больницу, где он лежал, и пыталась его убить. Не смогли, отступили, оставив на месте труп Клина из команды Свища. Как будто это Свищ пытался счеты с Карамболем свести.

– И мы так можем.

– Прокофьева? – поморщился Карамболь.

С Прокофьевым у него рамсы, не вопрос. Из-за бабы. Черт его попутал, на Вику полез, Прокофьев его с нее снял да кулаком в челюсть заехал. А спустя время снова по морде дал. Карамболь тогда чуть с катушек не слетел, подкараулил Прокофьева на узкой дорожке, хотел ему челюсть ударом сломать, а нарвался на киллерские пули.