Страсть на предохранителе

– Может, она сбегала от Антонова?

– Придумала сказку про отца, сорвала куш. За такое могут и наказать. Возможно, Завадская узнала от Сажина и предупредила ее.

– Так Завадская в курсе насчет денег?

– Говорит, что нет, а как там на самом деле… Надо будет еще с ней поговорить, – голос Павлова дрогнул, взгляд соскользнул куда-то в сторону.

– Поговори.

– Странная какая-то ситуация. Ропотова берет у Антонова деньги, тот натравливает на нее Сажина, Завадская предупреждает об этом подругу, но Сажин стреляет в вас.

– А если убрать из этого бреда Сажина?

– И оставить ему винтовку?

– И оставить ему винтовку. Антонов мог нанять кого угодно, чтобы вернуть свои деньги.

– Акробата-ловкача, который прыгнул Ропотовой под колеса, потом ударил ее монтировкой по голове и не оставил при этом ровно никаких следов. Это не кто угодно, а профессионал.

– Сажин так не смог бы, – сказал Малахов. – В том состоянии, в котором находился, это было ему не по силам.

«Выстрелить Сажин мог, но не так точно, – подумал Артем.

– А ведь ему действительно в кровь транквилизатор кто-то добавил, экспертиза подтверждает.

– Сам себе мог добавить, – не совсем уверенно предположил Малахов.

– Зачем?

– Пьяная душа потемки.

– А если в вас стрелял тот же человек, который и Ропотову ограбил? – предположил Павлов.

– Акробат-ловкач?

– Ропотову хотел убить, а Сажина подставить.

– За двумя зайцами погонишься, сам знаешь, что будет.

– А если одна команда?

– Меня убить, Сажина подставить, у Ропотовой деньги забрать. Слишком сложно для одного дня.

– В жизни оно так бывает. То дожди, то подожди, а потом как навалится все разом!

– Может, кофе заказать? – сказал Малахов. – На гуще потом погадаем. Акробата искать надо. Возьмем, спросим, узнаем.

– Может, и правда кофе заказать? – зевая в кулак, проговорил Павлов.

– Вот пусть самса своего и кормит, – заявил Малахов. – А мы просто кофе попьем.

Штанову все равно нечем заняться. Если он вдруг отправится к своей Любе, то этого точно никто не заметит.

Юра куда-то запропастился. Все время был рядом, бубнил себе под нос, жаловался на судьбу, а когда наконец-то появился кривоносый тип, исчез. Как будто корова языком слизнула. Или лошадь.