Король Дебрей

Вот только он никак не может оторваться от своей «Мышки».

– Это он так называет свою пассию?

– Ага. Теперь, когда он заделал ей двух детей, все стало еще сложнее. Потому, эти беседы и прогулки перестали быть долгими. Говорит: «Ты уж прости, она у меня больно ревнивая». Да я-то понимаю, а у самого глаза впалые, будто лишенные жизни, а вместе с ними и былого блеска.

– Помнит о тебе и то хорошо.

Та резко выдохнула.

– Да уж… Пригласил он тут меня недавно на выставку картин Рериха. Мол, любит он природу, пейзажи всякие, теперь меня приучает.

Ходил по галерее вдохновленный. Особенно его впечатлило, как это все горы и холмы издалека смотрятся. «Будто с фотографии, подойдешь, а это три цвета начерченные пастелью на шершавой бумаге» – прямая цитата. Я тогда подумала: «Надо же какая тонкая натура, ранимая, но непоколебимая душевная надстройка с годами сформировалась, а так зависим от мнения какой-то «Мышки».

– Природа владеет нами, Ринка, и себе мы не принадлежим. Все великие войны начинались от чувства неудовлетворенности и заканчивались тем же.

Живем, сами не зная, чего хотим, а мы, Вагнеры, тем более. Вагнеровская порода наша проклятая. Вечно не тех выбираем, и нас выбирают не те.

Она нахмурила брови.

– Ой, надо же, а я-то думала война – это завоевательное территориально-экономическое «мероприятие»! А тут еще у нас оказывается династия какая-то не такая, как надо.

– Смейся-смейся, – хмыкнул он, скручивая сигаретку: – запомни мои слова. Мы – прокляты, и этим все сказано. Ты – тоже.

– Вот спасибо. – Девушка скривила недовольную гримасу. Спрятав руки, она тяжело вздохнула и облокотилась на край стенки: – Мне иногда кажется, что все мною сказанное летит куда-то в пустоту. В бездну отчаяния и ненужного нытья. Я говорю-говорю, а в ответ мне – тишина, страшная и жестокая.

– К чему это?

– Ты меня не слышишь!

– А ты меня не слушаешь!

– Дядя… – Она закатила глаза. Спину обдавало неприятным холодом и оттого создавало еще более неудобное положение. «Зря я начала это.

Нет слов, все тщетно».

Глава 1

Дядя Алик, младший брат отца. Самый приятный человек на свете, но больно падок на красивые ножки и декольте поглубже. И от этого, как я считаю, у него все беды. Сам-то он не глупый, я люблю беседы в его компании, но стоит ему кем-то увлечься, былого недюжинного ума в голове будто и не было никогда.

У него есть теория о «Вагнеровской породе», которая время от времени успокаивает его в любой неловкой ситуации.