Король Дебрей

Земли ногами не касается. Так вот, ее секрет крепких отношений вовсе прост: в доме пыли поменьше, рубашки почище, да мяса в суп побольше.

– Беспроигрышный вариант!

– Ага. От этих разговоров я еще больше морально сдуваюсь, как шарик воздушный. Надо делать так, надо делать эдак. Чики-брики и в дамки! И никаких подводных камней! Я, как-то сидя за праздничным столом, спросила ее: «Тетушка, вот вам все пресмыкайся, да помалкивай. Ну, а как же любовь?» – и знаешь, что она ответила? – Она многозначительно посмотрела дяде прямо в глаза, но тот лишь ответил вопросительным кивком: – Боже, у нее был такой взгляд, будто я несу несусветную чушь! «Девочка, в отношениях всегда любит только один, другой же – позволяет любить себя!».

«Но тетушка…», отвечаю я ей на это: «Тогда кто в ваших отношениях позволяет любить себя?» – Ох, ты бы видел это пылающее лицо ненависти. Вся красная, как майские огоньки на утренней заре. Из ее ушей буквально пар валился! Ходила, гудела под нос как паровоз. Тогда праздник был испорчен, а я даже немного рада, что эта ярмарка тщеславия схлопнулась в мгновенье ока.

Дядя засмеялся беззвучным смехом: – Уделала.

– Никого я не уделала. Это была несладкая победа. Ненавижу эти женские посиделки, во главе которой всегда была моя мать, как самая старшая и якобы мудрая, разумеется. Одна бабушка в нашем «бабском царстве» самая адекватная: она просто сидит со своими дочерьми, пьет чай, охает над безумными историями, иногда поддакивает. Это все ее действия. Не помню, когда в последний раз я слышала от нее хоть одно слово.

Он громко вздохнул, скрестив руки. Наступило неловкое молчание.

– Папа давно развелся с ней, хорошо ему теперь, – продолжила девушка, но к собеседнику она не повернулась. Это был монолог для себя и своего успокоения: – Оставил меня малюткой жить с ней, а сам ушел к другой. Хотя, ему нужно отдать должное. Я не застукала сцен с побоями, выяснений отношений, летающими по дому столами и криками. Он ушел тихо, никого не травмируя, хоть и спонтанно.

Я… я даже благодарна ему за это.

Дядя, посмотрев на нее, не мог скрыть удивления. Племянница глядела куда-то вдаль, но осознав сказанное, помотала головой.

– Я, конечно, не оправдываю его, поступок мерзкий. Я знаю, что он любит меня. Пускай и к нашему дому на пушечный выстрел не подходит. Зато вне этой «военной» территории он водил меня в город, пытался наладить общение со мной, рассказывал всякое. О нем я знаю больше, чем о матери.