Перебиты, поломаны крылья

 – Ты в сумку ко мне залез, а это знаешь, как здесь называется? Крысятничество это! Я ведь и предъявить могу!

Архип нервно провел всей пятерней по своей щеке.

– Ты, это, извини, я ж, это, не для себя, для всех.

– Твое счастье, что для всех. Сам-то ты не сидел, нет.

– Кто сказал? – встрепенулся Архип.

– Я сказал. Может, неделю-две под следствием провел, и то в капэзэ.

– Да нет, не в капэзэ… Здесь я был две недели… Потом выпустили за недоказанностью…

Илье показалось, что Архипу совсем не хочется рассказывать о том, как и за что он провел две недели в следственном изоляторе.

– Чай уже заварился! – спохватился он. – Чай сейчас пить будем!

Илья обратил внимание, что из его голоса исчезли приблатненные интонации. Упростился человек, присмирел.

– Правильно ты сказал, что это чай у тебя, – отхлебнув из кружки, усмехнулся Кирилл. – Слабоват он у тебя для чифира. С сахарком будем пить, с печеньицем, да, Илья?

Илья кивнул и снова вытащил из сумки спрятанный было сахар и прочую бакалею.

Архип уже не пытался опустить чаевников на корточки, поэтому чай пили, сидя на скамье. Горячий напиток уютно обогрел душу, галетное печенье, в меру сладкое, хрустело на зубах так приятно, что не хотелось останавливаться, хотя аппетита особого не было. Но Кирилл предложил свернуть лавочку.

– Много есть нельзя, – рассудительно сказал он. – Много съешь, в туалет захочешь, а здесь и не присядешь…

– Нельзя, – поддакнул Архип.

– Вот за то и закрыли, – с самым серьезным видом отозвался тот. – За то, что есть много привык. Работы нет, денег нет, а есть охота. Что делать?

Кирилл нарочно затянул паузу, Архип не выдержал первым:

– Что делать?

– Сосед у меня был, хороший мужик, упитанный такой. Я его сначала напоил – проспиртовал, значит.

– Зачем в ванну?

– Курил он много. А прежде чем съесть курящего человека, надо его два дня в холодной проточной воде подержать, тогда никотиновая горьковатость исчезнет…

– Так ты что, его съел? – ужаснулся Архип.

– Этого не сразу. Холодильник у меня большой, двухкамерный, в одну морозилку потроха в пакетиках сложил, в другую – мясцо, в третье – сальцо…

– Да иди ты! – недоверчиво махнул рукой парень.