Перебиты, поломаны крылья

Илья полез в сумку, достал оттуда сахар и печенье – хоть и злилась на него Нила, но «тормозок» в дорогу передала.

– Зачем это? – недоуменно, с надменной усмешкой спросил Архип.

– Как зачем? – удивился Илья. – К чаю!

– Это не чай, это чифирь, а фичирь без сахара пьют, на голодный желудок. Тогда кайф, тогда торкнет… И еще чифирь по кругу гоняют, по два глотка на морду лица. И чтобы на корточках, понял?

– Зачем на корточках? Лавка ж есть.

Архип глянул на Илью, как на олигофрена-переростка.

– Это традиция в тюрьме такая, понял! Все делается на корточках!

– Почему?

– Потому! Надо так! Все блатные на корточках сидят! Это у них свято…

Илья понял, что Архип и сам толком не знал, почему блатные, представители тюремно-невольничьей элиты, любят сидеть на корточках.

– Это не святость, – покачал головой Кирилл. – Это элементарные правила гигиены. На зоне туго со стульями и табуретками, люди на койках сидят, на одеялах, и если булки свои сначала на грязную землю опускать, а потом на койку – это уже свинство…

– А ты что, умный такой? – неприязненно глянул на него Архип.

– Умный, – ничуть не смутившись, кивнул тот. – Ученая степень у меня, кандидат физико-математических наук…

– Профессор, что ли?

– Когда в прошлый раз сидел, да, Профессором называли.

– Так ты что, уже сидел?

– Да, пять лет отмотал: год в Сизо, четыре в зоне, – спокойно, ничуть не хвастаясь этим сказал Кирилл. Но на Архипа глянул смущающим взглядом – парень враз поскучнел.

– А за что?

– За все хорошее. В институте преподавал, студентки были, – больше обращаясь к самому себе, нежели к другим, горько усмехнулся Кирилл. – Роман у меня с одной случился, жениться на ней хотел, а ей не я был нужен, а оценки в зачетке. Я же помогал ей, во всем помогал. Закончила институт и деньги с меня требовать стала, за то что я спал с ней… Если бы просто требовала, так нет, подставила. В изнасиловании меня обвинила, восемь лет мне дали…

– В изнасиловании? – шарахнулся от него Архип.

– Да не дергайся ты, – глянув на него, небрежно усмехнулся Кирилл. – Ничего со мной в тюрьме не было. Эта стерва только передо мной невинную строила, а сама проституткой была… Короче, братва во всем разобралась, не тронули меня…

– Точно?

– Точнее не бывает.

– Смотри у меня!

– Это ты у меня смотри! – с непривычным для него хищно-нападающим выражением глаз усмехнулся Кирилл.