Опущенная

И распахнул дверь, приглашая зайти в комнату.

А там такая же замечательная мебель. И обои на стенах ничем не отличались от тех, которые Настя видела в прихожей. Японский телевизор на специальной тумбочке, видеомагнитофон.

– И ты здесь живешь?

– Один как перст.

– Ну да.

Все вещи в доме вроде бы на местах, но здесь не было уюта, который могла создать только женская рука. Пыли на мебели вроде бы нет, но на глянцевых поверхностях заметны были грязевые разводы. Мебель здесь протирали абы как. И на самом верху гарнитурной стенки наверняка слой пыли.

– Пещера есть, а хранительницы очага нет, – сказал он.

– Ну, я огонь здесь разводить не собираюсь…

– Может, глянешь, какого мамонта я добыл?

Женя обнял ее за талию, но только для того, чтобы направить к дивану. Настя еще и возмутиться не успела, как он отстранился от нее и скрылся на кухне.

Он принес две тарелки, одну с холодным мясом, другую с колбасой. К этому времени у Насти созрел закономерный вопрос.

Женя подал ей тарелки, она взяла их, приподнимаясь с дивана. Он поставил перед ней журнальный столик, извлек из серванта вилки, ножи, также подал ей. И снова ушел, чтобы вернуться с вазой в одной руке и бутылкой шампанского в другой. Поставил все на стол, полез в сервант за бокалами.

Настя окинула взглядом стоящие на столе тарелки – мясо, колбаса, сыр. В вазе – виноград, апельсины, все вперемешку.

Женя поставил бокалы, достал из шкафа и открыл коробку шоколадных конфет. А откупорив шампанское, сел и наполнил бокалы.

– И это, по-твоему, кино?

Он кивнул, смахнул с дивана пульт дистанционного управления и включил телевизор. Запустил он и видеомагнитофон. На экране телевизора появился ожесточенный Брюс Ли, с криком «Кия!» он ударил ногой в челюсть какого-то толстого азиата.

– Чем не кино?

– Ровно в одиннадцать я должна быть дома, – сказала она.

– Это если ты гуляешь с Севой… Или ты уже сказала родителями, что гуляешь со мной?

– Я с тобой не гуляю.

– Если ты со мной, то можешь жить здесь круглые сутки, – улыбнулся он.

– Ну конечно!

– Как только твои родители со мной познакомятся, они сами отдадут тебя в мои заботливые руки.

– Ты хоть сам себе веришь?

– А кто у тебя отец?

– Судья.