Не верю в доброту братвы

Из седьмого микрорайона и вышли известные на весь город «семеряки»…

«Качок» упал, потянув Глеба за собой, но Глеб извернулся и мощно боднул противника лбом в переносицу.

Не от хорошей жизни он записался в секцию бокса. Но боевым самбо занялся уже после того, как вошел во вкус и стал получать удовольствие от спортивных поединков и состязаний. Большим чемпионом, правда, не стал, но кубков и вымпелов полный шкаф. А война научила его жестокости. Еще большей жестокости, чем та, которой славилась улица…

И все-таки не смог он справиться с «качком».

Тот выдержал удар, попытался скинуть Глеба с себя, блокируя при этом его руки и голову. И когда ему это почти удалось, в дело вмешался его дружок.

Глеб слышал, как громила отшвырнул от себя Женю, и тот с грохотом упал на вешалки с товаром. Сейчас он обрушится на него, и все…

Но упал почему-то Дема. Пропустив удар в голову, он мешком рухнул на пол… И не громила его ударил, а Женя.

Сам громила лежал в дверях, перегородив выход. Пластом лежал, без признаков жизни.

Да и Дема не шевелился, разве что грудь высоко вздымалась. Хоть и без сознания он, но измотанный в схватке организм требовал кислорода.

– Я что-то не так понял? – удивленно посмотрел на Женю Глеб.

Никогда бы не подумал он, что этот тщедушный паренек сможет вырубить таких монстров. А именно это и произошло.

– Ну а что мне еще оставалось?

– И как ты это сделал?

– Да занимался немного…

– Чем?

– Какая разница, чем? Что нам теперь делать?

– Вешаться, – открывая глаза, простонал громила.

– Он опять тебя, Женя, подслушал, – усмехнулся Глеб.

– Не опять, а снова…

Громила стал подниматься, и никто не пытался его остановить. Но и сам он был далек от мысли схватить Женю за грудки. Только смотрел на парня с опаской и вздувшуюся шишку на шее осторожно ощупывал. Видно, Стриж вырубил его ударом в болевую точку. Ударом, на который способен настоящий мастер…

– Ты сам виноват, не надо было хватать меня за грудки, – оправдывающимся голосом проговорил Женя.

И вызов он бандитам бросил, и победу над ними одержал, но на этом, видимо, его смелость иссякла.

И понять его было не трудно: он же не сам по себе, за ним большая семья, которую он должен оберегать от бандитского произвола.

– А это мне решать, что с тобой делать, – осмелел громила.

– Зря вы это, пацаны, – потирая отбитый затылок, прохрипел Дема.

Он тоже пришел в себя, но также не рвался в бой. Шишка у него на переносице вздувается, «фингал» на оба глаза будет.