Мрак в конце тоннеля

Я сам шагнул к Славе, чтобы взять его за шкирку, но тот, похоже, окончательно пришел в себя. Парень он мощный, тяжеловесный, и «гавайца», как я видел, бил со знанием дела. Но в том-то и дело, что я видел, как он избивал слабого. И алкогольный градус во мне снизился до критического порога, за которым я слабо владею собой. Одним словом, у меня чесались кулаки, поэтому я с удовольствием навалился на противника.

Тот действительно оказался неплохим бойцом и даже смог провести точный удар. Правда, я чуть увел голову в сторону, и кулак хоть и больно, но всего лишь чиркнул по челюсти.

Когда я иду на удар, меня лучше не злить. А Слава смог это сделать, поэтому я потерял контроль над собой. И хорошо, что «моряк» оттащил меня от жертвы.

Я разъяренно глянул на Сергея Павловича, но наказывать его не стал.

– Если ты такой умный, вяжи эту тварь!

«Моряк» согласно кивнул и, приподняв полы охотничьей куртки, начал вынимать из брюк ремень.

Я глянул на Валеру и глазами показал ему на Севу. Тот все понял и тоже стал доставать поясной ремень, чтобы связать парня.

– Не надо! Хватит! – вмешался вдруг Болгаров. – Я вам сейчас все объясню! Дело в том, что…

Но ничего объяснить он не успел. Вдруг со стороны запасного входа что-то взорвалось. Звук был резким и таким громким, что, несмотря на расстояние, зазвенело в ушах. И стены содрогнулись, и пыль с потолка посыпалась.

Люди, собравшиеся у дверей комнаты – а их было много, побежали на звук. Любопытство разобрало и меня, но я должен был закончить с преступниками. Одного вязал «моряк», другого – Валера, а я наблюдал за ними, ну в точности, как прокурор – за действиями милиции.

И только пронзительный женский визг смог оторвать меня от столь занимательного процесса. Стремительным шагом я вышел в общий тамбур для трех комнат с дощатыми стенами и тонкими филенчатыми дверями, затем – в коридорный перешеек и по инерции, не успев свернуть, стукнулся плечом о закрытую дверь пустующей телеграфной, куда собирался поместить Славу и Севу.

Но мысли об арестантах вмиг выветрились у меня из головы под напором новых, как оказалось, куда более страшных событий.

Я еще не вышел из соединительного коридора, когда мой нос уловил кисловато-едкий запах сгоревшего тротила. В клубах дыма, смешанного с бетонной пылью, бежали люди, но уже в обратную от взрыва сторону.